Игра без репетиций

8 мая фестиваль "Звезды белых ночей" принимал на сцене Мариинского театра Всемирный Оркестр Мира (World Orchestra for Peace) — 100 лучших оркестрантов из 45 стран, за дирижерским пультом — Валерий Гергиев. Кульминацией вечера стало исполнение прокофьевской "Оды на окончание войны".

       Всемирный Оркестр Мира основал сэр Джордж Шолти к 50-летнему юбилею ООН, в 1995-м году. Его идеалистическая убежденность в особой миссии этого интернационального оркестра оказалась жизнестойкой. После смерти великого маэстро за "всемирный" пульт встал Валерий Гергиев. Музыканты Оркестра Мира играют сложнейшие партитуры почти без репетиций, демонстрируя чудеса взаимопонимания. Впрочем, оркестровый интернационализм — явление не новое и обязано не юбилейным проектам, а самой практике музыкального исполнительства. На "Звездах белых ночей" звучание оркестра не было идеальным, но харизматическая энергетика маэстро Гергиева заразила музыкантов своей мощнейшей самоотдачей и даже "заслонила" недостатки сыгранности. Даже пауза, вызванная награждением мариинских звезд спонсорскими премиями Ermenegildo Zegna, не смогла рассеять напряжения в зале. В программе концерта была музыка Мендельсона, Р. Штрауса, Стравинского. Но кульминацией вечера стало исполнение прокофьевской "Оды на окончание войны" (автор не уточняет, какой именно — войны вообще). Это произведение редко исполняется ввиду многих своих несовершенств, но интригует масштабностью идеи и монструозным составом оркестра, напоминающим "симфонические" кадры из "Веселых ребят". Сцена заставлена роялями и арфами, блестят десятки раструбов медных, позади теснятся грифы контрабасов и внушительная батарея ударных. Открывать неожиданную музыку — в привычке маэстро Гергиева. Патетика благородного замысла — "радость мирного труда и пафос восстановления", как говорил сам Прокофьев в газетном интервью, — диссонирует громоподобной поступи этого ревущего дракона, отчего все сочинение производит впечатление некоего грандиозного циркового недоразумения. Но недоразумения ценного, ибо когда мы еще услышим такого Прокофьева — разрывающегося между "неуемным творчеством" (Б. Асафьев) и сталинским политзаказом на панегирику.
       ВЛАДИМИР РАННЕВ