Ревайвалистика и вопросы языкознания

В ноябре Москву по приглашению проекта «Эшколот» посетил с циклом лекций профессор лингвистики Аделаидского университета Гилад Цукерман. Он занимается ревайвалистикой — междисциплинарным изучением возрождения и ревитализации языков.

В своей первой лекции «Убийство и воскрешение языков» профессор Цукерман рассказал, чем именно занимается ревайвалистика. И зачем вообще возрождать умершие и оживлять умирающие языки?

Профессор Цукерман говорил о лингвициде (убийстве языков) и противоположном процессе — ревайвализме, возрождении языков, который он сравнил с возвращением к жизни Спящей красавицы или «ходячих мертвецов». Да, у профессора своеобразное чувство юмора.

На вопрос «Зачем возрождать мертвые языки, зачем вкладывать в это силы и средства?» существуют ответы трех типов.

Это нужно делать по этическим, эстетическим и практическим соображениям.

С точки зрения этики — это восстановление справедливости. По мнению Цукермана, утрата родного языка даже серьезнее, чем утрата земли (как это случилось, например, с аборигенами Австралии). В XIX веке австралийский политик, финансист, издатель газет Энтони Фостер выразил идеологию лингвицида такими словами: «Чем быстрее вымрет язык аборигенов, тем скорее они станут цивилизованными». Гилад Цукерман считает, что смерть языка — это потеря культурной автономии, потеря духовного и интеллектуального суверенитета, потеря души. Родной язык — это хранилище идей, ценностей, опыта, наследия предков. А возрождение умершего или умирающего языка — компенсация за нанесенный ущерб, подобная финансовой компенсации за утерянные аборигенами Австралии земли. Исправлять ошибки прошлого правильно и необходимо.

Есть еще два аргумента в пользу возрождения языков.

Аргумент эстетический. «Когда вымирает язык, теряется целая культура, интеллектуальное наследие, шедевр искусства. Этот ущерб невозместим. Это все равно что сбросить бомбу на музей, на Лувр» (Кеннет Хейл). Такой подход близок к мысли о необходимости сохранения биологического разнообразия. Люди не должны быть одинаковыми. Как и языки, на которых они говорят. Разнообразие — это прекрасно.

Самый сложный китайский иероглиф, который довелось увидеть профессору Цукерману, состоит из 57 черт и обозначает один из видов лапши. Исследования психолингвистов Леры Бородицкой из Стэнфорда и Элис Габи из Беркли доказали, что люди, говорящие на разных языках, и мыслят различно. Например, австралийские аборигены, говорящие на языке куук таайорре, вместо слов «влево, вправо, вперед, назад» употребляют выражения, указывающие на стороны света. Например, «ты сидишь на восток от меня». Соответственно носители этого языка лучше ориентируются в пространстве, как будто у них в голове есть компас, которого нет в голове у нас. В почти исчезнувшем языке яман, на котором говорят яганы, живущие на архипелаге Огненная Земля, есть слово «мамишапинатапаи». Оно означает взгляды, которыми обмениваются двое людей, которые хотят предложить что-то, чего им обоим хочется, но пока они не осмеливаются высказать это вслух. В японском есть понятие «икигай». То, что ты любишь, то, что ты хорошо умеешь делать, то, что нужно миру, и то, за что тебе платят деньги. Если все эти условия выполняются одновременно, значит, у тебя есть икигай. На древнеперсидском языке слово «нахур» обозначает верблюдицу, которая дает молоко лишь тогда, когда ей пощекочешь ноздри.

И наконец, практическая польза от возрождения языков в том, что они повышают умственное, физическое, духовное благополучие людей. У человека возрастает самооценка, когда его язык возрождается. Это подтверждают многочисленные отзывы австралийских аборигенов из племени барнгарла, возрождением языка которого с 2012 года занимается Гилад Цукерман. Исследование, проведенное в 2007 году Дарси Халлетом, Майклом Чандлером и Кристофером Лалонде, показало, что среди коренных жителей Британской Колумбии (Канада) уровень самоубийств среди молодежи напрямую связан с недостатком общения на родном языке. Профессор Цукерман изучает сейчас обратную зависимость. На грант от Национального совета по здравоохранению и медицине Австралии с заявкой он проверяет в том числе, как языковое возрождение влияет на снижение числа самоубийств среди молодежи.

После множества ответов на вопрос «Зачем возрождать мертвые языки?» возникает следующий вопрос — «А возможно ли вернуть к жизни мертвый язык?» На него Гилад Цукерман ответил в мини-курсе лекций «Израильский язык: воскресший покойник, подменыш или помесь?» С точки зрения профессора язык, на котором говорят в современном Израиле,— это не иврит, а израилит, то есть не древнееврейский, а современноизраильский язык. Цукерман считает, что это гибридный язык. В сравнительно-историческом языкознании принято считать, что каждый язык имеет только одного предка. По гипотезе Цукермана, у современного израильского языка два предка — древний иврит и идиш, так что израилит принадлежит и к семитским, и к индоевропейским языкам. Цукерман поэтически сравнивает иврит с птицей феникс, возродившейся из пепла, а идиш — с кукушкой, подбрасывающей свои яйца в чужое гнездо. Кроме того, в меньшей мере, но свой вклад в становление современного языка Израиля внесли арабский, польский, русский, немецкий, ладино, английский и другие языки. У гибрида феникса и кукушки оказались замашки сороки-воровки, заимствующей слова там, где они плохо (или наоборот хорошо) лежат.

Простое возрождение древнего языка богослужений не могло произойти без перекрестного опыления родным языком того, кто занимался этим возрождением. А для основателей сионизма и государства Израиль таким языком чаще всего был именно идиш. Получается, что родной язык большинства современных израильтян — индоевропейский, но в камуфляже семитского.

Интересно, как на возрождаемый язык аборигенов племени барнгарла повлияет иврит, то есть, простите, израильский язык, родной язык Гилада Цукермана?

«Камуфляжная» теория Цукермана наделала в самом Израиле много шуму и кем-то была даже воспринята как покушение на идеологические святыни. Московская же публика восприняла ее с огромным интересом. На всех лекциях зал был переполнен, а по окончании на профессора обрушивался шквал вопросов. Тем более что тема вымирания языков для нашей страны очень актуальна (не меньше, чем для Австралии).