Кино сохранения материи

Двойники

У трех действующих лиц в фильме есть реальные прототипы. Это сам Дау — Лев Ландау, его жена Кора и академик Петр Капица, первый директор ИФП. Но их биографии в фильме растворяются, смешиваются с биографиями кинодвойников. Кору здесь зовут Норой — Радмила Щеголева, то самое исключение, единственная профессиональная актриса среди протагонистов. Капицу зовут Крупица, и это режиссер Анатолий Васильев. Смещенный властью, Крупица исчезает из Института навсегда, в то время как реальный Капица, изгнанный из ИФП в 1946 году, вернулся в 1955 году и оставался его директором до конца своей жизни. В заглавной роли — дирижер Теодор Курентзис, и в биографии его Дау остается и греческое происхождение, и жизнь в Новосибирске, где Ландау едва ли бывал, а вот Курентзис руководил своим собственным «Институтом» — оперным театром.

Научные сотрудники

Интеллектуальное ядро Института состоит из нескольких десятков человек, которые действуют под своими собственными именами, а их биографические обстоятельства встроены в смещенную историческую реальность 1930–1960-х. Физик Андрей Лосев, математик Дмитрий Каледин, композитор и музыковед Федор Софронов, медиахудожник и инженер Алексей Блинов и многие другие — в Институте все они представлены своими реальными научными или художественными интересами, актуальными на момент съемок. Как любая группа высокоспециализированных профессионалов, они выглядят сборищем эксцентриков — и разница между «физиками» и «лириками» здесь невелика. Объединяет их не конкретная наука, а знание как таковое — как и Институт в фильме является не столько оплотом современной физики, сколько местом существования вообще знания, рефлексии.

Ненаучные сотрудники

Институт автономен, в нем есть все необходимое и для работы, и для повседневной жизни. Эту повседневность обеспечивают домработницы, парикмахерши, секретарши, журналисты институтской газеты, официантки, повара, дворники. Значительная часть жизни обитателей Института проходит за пределами лабораторий и рабочих кабинетов, так что и роль «обслуги» очень велика. В Институте есть строгая иерархия, но нет разделения на сословия, поэтому официантки и домработницы участвуют в общей жизни наравне с учеными. И, если обстоятельства складываются соответствующим образом, камера без церемоний бросает «главных» действующих лиц и уходит следить за истерикой официантки или романом дворников.

Государственные люди

За секретность и контроль на стратегическом научном предприятии отвечают три человека, у которых долгая работа в советской правоохранительной системе буквально написана на лицах. Главный из них — ветеран органов внутренних дел Владимир Ажиппо (именно он станет последним директором Института). Для них Институт — строго охраняемый режимный периметр особого значения, заполненный пусть капризными, непредсказуемыми и привилегированными, но все же заключенными. Обращаться с которыми нужно сообразно с их неврозами — и сообразно с их ценностью для общего дела, суть которого сформулирована где-то в другом месте, далеко за пределами этих стен. К своим подопечным все трое относятся с сочетанием любопытства, брезгливости, иронии и бесконечного терпения, которое в любой момент может перейти в открытую угрозу. То, как эти трое собирают подписки о неразглашении и выбивают согласие на сотрудничество, то, как поощряют, шантажируют и просто перекладывают казенные бумаги с одного края стола на другой, узнаваемо даже для тех, кто ни разу с государственными людьми не сталкивался: этот тип поведения отпечатался в общенациональной памяти.

Гости

Гости появляются в Институте с короткими рабочими визитами постоянно. Художница и перформер Марина Абрамович, режиссеры Питер Селларс и Ромео Кастеллуччи, специалист в области квантовой гравитации Карло Ровелли, художник Владимир Дубосарский и еще десятки представителей разных культов, религий, научных дисциплин и художественных направлений. Не связанные никакими сюжетными линиями и отношениями внутри Института, они превращают его в территорию собственных изысканий, экспериментов и наблюдений. Территорию, на которой окончательно сотрется разница между искусством и наукой, прошлым, настоящим и будущим: перформанс Ромео Кастеллуччи в обстановке экспериментальной лаборатории выглядит едва ли не более естественно, чем в любом театральном пространстве. Впрочем, сотрудники службы безопасности внимательно следят за всеми гостями.

Стажеры

Самое младшее поколение будущих ученых появится в Институте на исходе его истории. Это вчерашние школьники, у которых победы в городских и международных олимпиадах написаны на лицах — как и неспособность воспринимать всерьез даже самые угрожающие игры. Столкнувшись с давлением «кадровиков», которые деловито приступают к обламыванию и вербовке развязных, нестриженых и наивных сопляков, они теряют самообладание, но не теряют дистанции по отношению к происходящему — Институту удается постричь их, озадачить и вывести из себя, но, кажется, не удается заметно изменить.

Погромщики

Компактная группа спортивных молодых людей без в/п и ч/ю под предводительством Максима Марцинкевича, он же Тесак, окажется в Институте формально в качестве подопытного материала для экспериментов, изучающих человеческую психофизику в экстремальных состояниях. Скоро, впрочем, подопытные сами станут экспериментаторами — при поддержке и по прямой просьбе директора Института. Они будут терроризировать окружающих разговорами о национальной политике, расовом вырождении, дегенеративном искусстве — и требованиями прекратить нездоровый и шумный ночной образ жизни. Психотеррор перейдет в кровавый деструктивный трип, который закончится разгромом Института и физическим истреблением всех его обитателей.

Охрана

Одетые в глухие шинели, попарно патрулирующие периметр внутреннего двора охранники формально не принимают участия в жизни Института. Они просто могут в любой момент оказаться внутри любой сцены — и через несколько секунд снова исчезнуть за углом. Будь то семейная ссора, романтическая ночная прогулка, коллективная пьянка — рано или поздно за окном или на заднем плане мелькнет бессловесный караул. Но даже если охрана пройдет в нескольких сантиметрах от других действующих лиц, на ее присутствие никто не отреагирует — временами можно подумать, что пары в шинелях — люди-невидимки. Охрана в погроме не участвует, но и от погромщиков никого не охраняет.

Внутренний двор

Несмотря на свои размеры и величие, служит местом действия и для романтических объяснений в любви, и для семейных склок, и для одиноких ночных прогулок, и для странных научных экспериментов. Двор — центральное место, объединяющее все остальные места действия. И именно его видно из любого окна Института — поскольку ни одно из доступных окон не выходит на наружную его сторону.

Квартира Дау

Единственная настоящая квартира в Институте — двухэтажные профессорские апартаменты, состоящие из кухни, гостиной и нескольких спален. Место, в котором живут Дау, Нора, их сын — и меняющаяся обслуга. Квартира обставлена предметами, больше напоминающими экспонаты дизайнерской выставки, впрочем, многие из них со временем исчезают.

Общежитие ученых

Зеркальное отражение квартиры Дау, но разделенное на множество крохотных комнат, почти углов, с общей на всех кухней, ванной и гостиной. Гостиная и кухня — место вечерних встреч научных сотрудников Института. Коммунальная теснота провоцирует очень быструю эскалацию любых эмоций и конфликтов. В 1960-е здесь появляются новые предметы интерьера, явно входящие в контраст с тяжелой темной мебелью. Один из таких предметов — картина на стене — провоцирует ссору, предшествующую разгрому Института.

Кабинет директора

За время существования Института здесь меняется несколько директоров, каждый из которых использует кабинет сообразно собственному характеру — кто-то для секса с секретаршей, кто-то для вербовки осведомителей. Вход и выход из кабинета проходит через коридор, похожий на зеркальный лабиринт, в котором менее искушенные сотрудники легко путаются и пугаются. Как и в общежитии, в 1960-е годы здесь появится новомодная разноцветная мебель, но последний директор Института, вступая в должность, от нее немедленно избавится и вернет суровый темный стиль 1930-х.

Лаборатория теоретической физики и лаборатория экспериментальной физики

Место дневных встреч научных сотрудников, собственно их рабочие места. Здесь же появляются многочисленные гости Института. Лаборатории не меняются на протяжении всего фильма, но в экспериментальном пространстве появляется и исчезает оборудование для опытов — иногда выглядящее очень архаично, иногда вполне современно.

Комната общих собраний

Единственное помещение, где можно увидеть весь научный и часть ненаучного персонала Института одновременно и в сравнительном покое. Здесь собираются, чтобы выслушать распоряжения начальства или любую информацию, касающуюся всего Института, поприветствовать особо почетных гостей. Здесь награждают, разоблачают, ставят на вид, гневно клеймят и провожают на пенсию.

Кафе

В кафе теряет силу служебная иерархия — перед прилавком с едой все равны. И персонал кафе в одинаково панибратских отношениях со всеми героями — от Дау до дворников. Одно из самых посещаемых мест Института. Ассортимент еды на витрине со временем меняется, но всегда напоминает о том, что Институт — привилегированное пространство с доступом к закрытым государственным распределителям. Вместе с находящейся здесь же кухней кафе образует своего рода веселую преисподнюю Института, больше всего напоминающую о том, что за его пределами тоже есть жизнь.

Библиотека, редакция, парикмахерская

Части инфраструктуры, обеспечивающие обитателей Института всем необходимым, даже собственной газетой (которую во время съемок «Дау» действительно издавали). Они попадают в поле зрения камеры не так часто и не слишком надолго, но, как и в случае с действующими лицами, могут в любой момент стать центром внимания. Так, например, библиотека внезапно становится местом трагедии.

Подвал

Изнаночная сторона Института. В подвалах гнездится его обслуга, сюда выведены «простые» люди и функции, которые нужны для того, чтобы высокая наука не останавливалась в своем развитии. Здесь живут подопытные крысы, здесь разводят свиней, где-то здесь ночуют дворники, хранятся материалы для экспериментов. Сюда приходят в поисках места для быстрого секса, здесь устраивают жесткие шутки будущие погромщики. Но иногда здесь оказывается даже Дау.