выставка скульптура
В московской Крокин-галерее открылась выставка Дмитрия Цветкова "Наш мальчик терпит". На сцену у фонтана с писающими мальчиками любовалась АЛЯ Ъ-ХАРЧЕНКО.
"Наш мальчик" на самом деле не одинок: его скрючившуюся от невозможности справить малую нужду фигурку оттеняет более знаменитый собрат из Брюсселя. Ставший символом города младенец пускает не воображаемую, а самую настоящую струю в стоящий рядом аквариум, правда, не с золотыми рыбками, а с осколками фарфора на дне. Разницу можно наблюдать не только собственно в действиях двух фигурок, одинаково расписанных гжельскими синими цветами, но и во внешнем виде: брюссельский мальчик вид имеет самодовольно-сытый, и свое мокрое дело делает, сложив губки бантиком и блаженно полуприкрыв глаза. Наш же мальчик терпит с выражением непередаваемой муки на лице, да к тому же и стыдливо прикрывает причинное место руками. В соседнем с фонтаном закутке выставлены тематические картинки, изображающие все тех же мальчуганов, и фарфоровые безделушки все в той же сине-белой гамме.
Дмитрий Цветков устраивал забавные выставки и до появления пары фарфоровых мальчиков: хоронил, например, с соблюдением всех человеческих обрядов пирожки и сосиски в проекте "Кладбище" или придумывал праздничную и полуигрушечную серию "Голд Раш". Но гжельские карапузы претендуют уже на то, чтобы сделать настоящий геополитический жест, чего раньше у господина Цветкова как-то не случалось. Зато теперь дело исправлено, и желающие могут сколько угодно упражняться в толкованиях проекта.
Проще всего пойти очевидным путем и развивать мысль о столкновении двух культур и аллегорическом изображении европейцев и русских: одни мучаются по собственной воле или глупости, пока другие, свободные и счастливые, не сдерживают естественных проявлений организма. Но запросто работает и другая версия: фарфоровый аттракцион — это настоящая патриотическая акция, а отечественный мальчик не мученик, а образец для сытого и духовно неразвитого Запада. Этот смысл был бы еще более ясен, если бы автор решил оставить первоначальное название "Наш мальчик не ссыт", которое потом сменил из-за соображений цензуры. На конечном результате это никак не сказалось, и попытка поднять угнетенное национальное самосознание вышла мало того что забавной, но в отдельные моменты и действенной.