Раскол как вероучение

Как устроена иерархия автокефалий и в какие комбинации вовлечен Константинопольский патриархат

Украинская политическая элита и подпевающие ей хоры двух раскольнических местных церквей — одна уже сто лет именует себя автокефальной, другая и вовсе возвела себя в ранг «Киевского патриархата» — очень надеялись в эти октябрьские дни получить томос на автокефалию, обещанный из Константинополя, но вышла незадача: надежду приходится отложить, поскольку кому давать томос, ясности нет…

Православная панорама

Давайте взглянем на православную панораму мира. Итак, 15 канонических церквей, которые обычно перечисляются друг за другом в строгой последовательности, по степени их первенства. Девять церквей управляются патриархами: Константинопольская, Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская, Русская, Грузинская, Сербская, Румынская и Болгарская. Следом идут Кипрская, Элладская и Албанская, с архиепископами во главе. Замыкают перечень церкви, которые управляются митрополитами: Польская, Чешских земель и Словакии, Православная автокефальная церковь в Америке.

Вглядимся пристальней в историческую панораму православных автокефалий.

Болгария еще в древности дважды учреждала свои патриархии — и оба раза теряла их после поражений на полях брани. В третий раз ее национальная церковь объявила себя автокефальной в 1870 году, но султан турецкий приказал томоса ей не давать, и этот запрет оставался в силе для константинопольских патриархов до 1953 года, хотя уже и султаны исчезли. Итак, 83 года ожидания. Церковь Чешских земель и Словакии ждала признания своей автокефалии 47 лет, Румынская — 20, Элладская — 17, а Православная церковь в Америке, получившая томос на автокефалию от РПЦ еще в 1970 году, уже 48 лет ждет не дождется, чтобы и Константинополь признал ее автокефальный статус. Но ему это не по карману: ведь тотчас иссякнет денежный поток от богатых приходов в США и Канаде...

Однако главный парадокс в том, что больше всего терпения понадобилось Русской православной церкви — 141 год! С чего бы это?

В Москву, за милостыней

Первый русский митрополит, еще носивший титул Киевский и всея Руси, остался в истории под именем Иона Московский: его кафедра уже не меняла города, где он был поставлен на поместном церковном соборе. Это и стало началом автокефалии нашей отечественной церкви. Впервые избрание иерарха такого высокого ранга состоялось без благословения церкви-матери, и на то была веская причина.

Дело в том, что его предшественник, грек Исидор, был отправлен на Ферраро-Флорентийский собор католической и православных церквей (проходил с 1438 по 1448 год, когда обложенный со всех сторон турками Константинополь искал спасения в унии с Римом) с точными, но наивными инструкциями от великого князя Василия Васильевича (Темного): только в том случае подписать унию с Римом, если грекам удастся переубедить латинян. Исидор вернулся в Москву с актом абсолютно противоположного содержания, привез с собой большой латинский крест и распорядился поминать в церквях сначала папу римского, потом уже патриарха. «Вси князи,— говорит летописец и свидетель этих событий,— и епископы русскиа вси умолчаша и воздремаша и уснуша». Если сказать одним словом, в Москве все опешили, но именно потому, что было уснули (не напоминает вам это, к слову, нынешние времена?). Зато реакция последовала оперативная: Исидор был арестован. Однако сумел бежать, а великий князь приказал его не преследовать. Так и началась наша самопровозглашенная автокефалия, которую удалось ввести в правовое поле только в 1569 году, с учреждением Московской патриархии.

Невольно приходится перелететь через эти 140 с лишним лет, которые прошли в бесплодном ожидании томоса из Константинополя — уже, впрочем, Стамбула. Все когда-то великие православные патриархии — Константинопольская, Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская — как бы утонули в исламском море, захлестнувшем православную Ромейскую империю, стали зависимы и послушны новым владыкам. А обнищали так, что поездки в богатую Москву «за милостыней» стали своего рода туризмом для иерархов православных церквей. Так, скажем, в июне 1588-го с дозволения султана появился в Белокаменной патриарх Иеремия со свитой в 27 человек и пробыл в гостях больше года. Один из его спутников, Иерофей, вел записи: «И вот русские придумали хитрую уловку и говорят: владыко, если бы ты захотел и остался здесь, мы имели бы тебя патриархом». Борис Годунов высказал мысль, что в Москве он оставался бы одновременно и Константинопольским, и Вселенским патриархом. В конце концов, Иеремия решился: остаюсь! — и тогда уже начались встречи с царем Федором.

Что же пошло не так, почему не остался? Вдруг выяснилось досадное обстоятельство: а московская-то кафедра уж больше ста лет занята русскими митрополитами, но это и лучше, Вселенскому патриарху нужен свой град, своя резиденция, и такой град есть: Владимир-на-Клязьме. Он еще в ХIV веке стал, после Киева, постоянным «седалищем» для митрополитов Киевских и всея Руси. Увы, Иеремию это огорчило: «Что, жити не при государе?» Закончилась эта сложная дипломатическая комбинация готовностью Иеремии признать и утвердить такую же автокефалию за Русской церковью, какая имеется в архиепископии Ахридской (Болгарской).

Выборы первого русского патриарха состоялись в январе 1589 года в Успенском соборе Москвы. Список из трех кандидатов вручили сначала Иеремии, но только для прочтения, да он и не знал никого из них, а выбор сделал царь. Так в России появился первый патриарх Иов.

Вернувшись в Константинополь весной 1590 года, Иеремия вместе с другими восточными патриархами созвали Собор по русскому делу и совместно утвердили томос, согласно которому русское патриаршество было утверждено навсегда и указано ему пятое место в диптихе православных церквей.

Даже слегка обидно: Третий Рим — а в списке пятый. Но так уж распорядилась история.

Крюк и дверь

Поразительная деталь истории: завоеватель Константинополя султан Мехмед II немедленно изгнал из патриаршей резиденции иезуитов и греко-католиков (униатов), а оставшимся епископам велел избрать нового патриарха «сообразно своей вере». Его имя было названо сразу: Геннадий Схоларий, глава антиуниатской партии, но оказалось, что он был взят в плен и продан в рабство. Нашли Схолария в Адрианополе, и с ним Константинопольская патриархия отринула униатство и вернулась к вере отцов. Но и у турок, тщательно следивших за тем, чтобы Константинопольский синод формировался исключительно из турецких подданных (это правило в силе и ныне), тоже менялись отношения с Россией и Западом, а посему православную твердыню всегда качало на волнах геополитики, как суденышко.

В ХХ веке опять качнуло в сторону Вечного города Рима, как уже было XV, только теперь на «волнах любви» или, если сказать политическим термином, экуменизма. Первая в истории встреча папы и патриарха, это были Евгений IV и Иосиф II, состоялась в 1438 году, а уже через год состоялась Ферраро-Флорентийская уния, от которой онемела Москва. Вторая такая историческая встреча состоялась в ходе Второго Ватиканского собора в 1962-м. Павел VI и Афинагор обменялись «поцелуем мира», объявили католическую и православную церкви «сестринскими», а себя постановили считать «Первым Епископом христианства» и «вторым по очереди братом». Спустя три года они встретились снова и подписали совместную декларацию о взаимном снятии анафемы 1054 года, которая расколола христианскую веру на католическую и православную.

Стоит вспомнить аргументацию той анафемы как с одной, так и с другой стороны. Папа Лев IX в письме патриарху Михаилу Керуларию уподобил латинскую веру крюку (cardo), которым управляется дверь, а веру греческую назвал дверью, которой этот крюк управляет. Патриарх такое богословское крючкотворство отверг — вот и вышло, что захлопнули за собой дверь с обеих сторон. Теперь с обеих сторон стараются ее открыть, но аргументация «первый-второй» вместе с вековыми догматами и канонами неизменно в силе. Самая заметная в наши дни перемена состоит в том, что теперь Константинополь сам считает себя «крюком», который только и может водить все остальные православные «двери». Эту концепцию горячо разделяют все раскольнические православные партии, которые неизменно находят поддержку у константинопольских патриархов.

Как же это работает? Как и в средних веках, Синод Константинопольской церкви поныне состоит из 12 человек. Все они граждане Турции или обязаны ими стать. Например, в 1949 году Афинагор стал патриархом на следующий день после того, как прямо в аэропорту Стамбула, куда его доставил личный самолет президента Гарри Трумэна, ему вручили турецкий паспорт. А в 1972-м патриарха Димитрия избрали только благодаря тому, что его конкурентов турецкие власти вычеркнули из списка. Что касается нынешнего патриарха, то его святейшество Варфоломей (он окончил в Риме Папский Восточный институт, но сегодня тоже гражданин Турции и даже, как говорят на нашем федеральном ТВ, имеет чин капитана турецкой армии) правит с 1991 года. Он успешно продолжает дело двух своих предшественников по поддержанию контактов между Римом Первым и Римом Вторым и по реализации «автокефальных сценариев», от которых авторитет мирового православия все больше тает, а католической церкви — потихоньку растет.

В наши дни Константинопольская «инстанция» прислушивается уже не только к пожеланиям Анкары, но и к другим «ориентировкам», которые формируют другие «центры силы». Решения последних лет это в полной мере подтверждают: удивительным образом они совпадают с рисунком геополитических игр, которые ведутся не церковниками с турецкой пропиской, а политиками совсем с другими паспортами. Таких «крюков» в XV веке и в помине не было, но факт остается фактом: та избирательная оперативность, с которой Константинополь реагирует на запросы об автокефалиях, говорит не о реальных основаниях для того, чтобы их предоставить, а о том, в какие геополитические конструкции эти автокефалии предполагается вписать…

Хотя канонические территории Константинопольской церкви рассеяны по всему миру (см. «Досье» на с. 20), общая численность ее прихожан весьма незначительна — около 5 млн, из них половина в США и Канаде. В самой же Турции христиане составляют 0,008 процента населения (это менее 6 тысяч). У Турецкой православной церкви, неканонической, но легальной, всего 400 прихожан. Узнав о решении Вселенского патриарха Варфоломея признать сектантов-раскольников из «Киевского патриархата» канонической украинской церковью, они подали коллективный иск в прокуратуру на Константинопольский патриархат за подстрекательство к конфликту между Россией и Украиной, причем сделали это в лучших турецких традициях.

«Глава КП Димитриос Архондонис Варфоломей обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом Турции: подстрекательские действия, направленные на разжигание ненависти и вражды; халатность при исполнении религиозных обязанностей; подстрекательство государства к войне»,— цитирует ТАСС слова представителя Турецкой православной церкви Севги Эренерола.

Александр Сабов