Коротко


Подробно

Новые книги

Выбор Игоря Гулина

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от , стр. 30

 


Мишель Тевоз Искусство как недоразумение


Мишель Тевоз — швейцарский писатель, историк и теоретик искусства, но главное — многолетний директор знаменитого музея ар-брют в Лозанне. Именно Тевоз придумал превратить коллекцию искусства душевнобольных, заключенных и других аутсайдеров, собранную сюрреалистом Жаном Дюбюффе, в настоящий музей, сделать ар-брют предметом серьезных исследований. Его книга «Ар-брют», своего рода концептуальное описание коллекции с комментариями ее хранителя, выходила в 1995 году крохотным тиражом по-русски. Однако по-настоящему русский читатель знакомится с работой Тевоза только с этой книги, и это немного странная точка входа.

«Искусство как недоразумение» вышло по-французски в прошлом году. В нем восьмидесятилетний автор как бы пытается выйти из привычной роли, сменить амплуа. Впрочем, точкой отсчета тут служит все тот же ар-брют — искусство по ту сторону законов: культурных практик, социальных норм, репрессивной машины просвещенного разума, самого порядка речи. В интерпретации Тевоза это искусство вне искусства становится не эксцессом, маргиналией по отношению к большой культуре, а, напротив, образцом, выявляющим сам принцип возникновения нового, появления новой эстетики в том, что принято считать неэстетичным, изобретения — всегда возникающего в слепой для разума зоне, в ошибке, иначе говоря — в недоразумении.

Из истории искусства эту логику Тевоз переносит на глобальные социальные процессы современного мира, точнее — на то, как этот мир выглядит. Определяющей категорией для него становится «уродство». Так он называет торжество симуляции над реальностью, перепроизводство имитаций, стирание культурных различий в пространстве абсолютной нейтральности. Однако история искусства показывает нам, что именно в уродстве может обнаружиться революционная потенция, что абсолютно неинтересное всегда может обернуться собственной противоположностью — возможностью нового.

Проблема этой книги — в рассогласовании средств и целей. В сущности, это манифест. Множество отдельных увлекательных сюжетов и неожиданных связей из области искусства, психоанализа творческого процесса, социальной истории тут нужны для того, чтобы подвести к позитивному итогу, глобальному диагнозу и программе. Тевоз порицает любую телеологию, но сам пытается настойчиво двигаться к поставленной цели. Здесь его книга блекнет, рассыпается, местами оборачивается банальностью. Тем не менее, отдельные ее находки не становятся от этого менее остроумными и волнующими.

Издательство Ивана Лимбаха Перевод Иван Оносов


Слеза социализма. Дом забытых писателей


Построенный в 1931 годах по проекту архитектора Андрея Оля дом на углу улицы Рубинштейна и Пролетарского переулка был первым в Ленинграде домом-коммуной, конструктивистским экспериментом по строительству нового быта — без частных кухонь и ванн, с общими столовыми и комнатами для досуга. Слезой социализма дом прозвали отчасти потому, что тот вскоре начал течь и разваливаться, отчасти — потому что эксперимент не задался, и постепенно дом-коммуна начал обрастать бытом мещанским, разъедавшим строгую основу. Впрочем, эксперимент этот был не совсем в духе классического конструктивизма: предназначался дом не для рабочих, а «для своих» — интеллигенции, преданной делу преобразования страны и готовой с радостью пробовать новые формы жизни. Половину его насельников составляли инженеры, вторую половину — писатели. Последним и посвящен этот том, составленный истовым собирателем раннесоветских редкостей писателем Евгением Коганом.

Из жителей Слезы социализма в культурном сознании осталась одна Ольга Берггольц — и то благодаря не столько своему творчеству, сколько трагико-героической судьбе, ее месту в мифологии ленинградской блокады. Остальные либо мелькают на полях чужих воспоминаний, либо забылись полностью. В основном это были истовые пролетарские писатели, участники РАППа или авторы близкие к этому объединению. Хотя были тут и последний друг Есенина Вольф Эрлих, и верная ученица Гумилева Ида Наппельбаум, и последователь Тынянова писатель-историк Павел Евстафьев.

Идея Когана — вернуть этих авторов в историю, заставив их голоса снова звучать. «Слеза социализма» — огромный монтаж, перемежаемый короткими представлениями героев. В дело идут фрагменты романов и пьес, рассказы и стихи, рецензии, отчеты о посещении заводов, воспоминания, некрологи, интервью, путевые заметки. Получается как бы срез всей писательской работы 30-х годов — несколько хаотический, но, безусловно, любопытный.

Несмотря на архивную установку, книга эта очень личная. Коган сам вырос в Слезе социализма (правда, уже в 80-х), поэтому испытывает к самому дому и ко всем его обитателям трепетные, почти родственные чувства — дорожит всем, что от них осталось. В этом — и обаяние книги, и ее проблема. Дело в том, что большая часть ее героев не были особенно примечательными авторами. Интересными их делают не тексты и даже не судьбы, а сама ткань культурной жизни 30-х, в которой идеализм сочетался с цинизмом, дружба с предательствами, искренняя вера в высокие цели литературы с деятельным уничтожением коллег. Многие из жителей Слезы социализма были бы идеальными фигурами для описания этой двусмысленности, но, затрагивая вскользь этот мотив, Коган всегда старается оставить его за скобками — вернуться в идиллию дружелюбного сожительства и совместной работы, отчего возникает ощущение легкого недоговаривания.

Издательство Common place


Леонард Молтин О мышах и магии


Первое издание книги кинокритика Леонарда Молтина вышло в 1980 году. Это было, в сущности, началом серьезного исследования американской анимации. В духе постмодернистских 1980-х Молтин решил всерьез говорить о произведениях, которые десятилетиями оставались за бортом истории, были полуневидимыми отбросами. Сквозь эту стенку с треском пробивался Дисней да пара режиссеров-интеллектуалов, заигрывавших с рисованными изображениями. Молтин говорит не только о них. Он рассказывает всю историю американской массовой мультипликации — с 1900-х до 1980-х, от «Динозавра Герти» до «Отважного маленького тостера». Рассказывает ее как историю искусства и индустрии, технических изобретений, эстетических поисков, ученичества и борьбы за власть. Тут есть подробные биографии авторов: разумеется, Диснея, его менее удачливого конкурента — изобретателя-эксцентрика и создателя Бетти Буп Макса Флейшнера, Текса Эйвери, выдумавшего в противовес гуманистическому Диснею мультипликационную черную комедию с преследованиями и потешным насилием, сотен их полузабытых коллег и соперников. Но не менее интересны биографии персонажей — Микки Мауса, морячка Попая, Багза Банни, Вуди Вудпекера. Для своего веселого предмета книга Молтина, может быть, немного слишком прямолинейна и благовоспитанна. Он старается отдать каждому должное, расставить курьезы и эскапады по полочкам. Но для превращения обрывочных образов и детских воспоминаний в связную историю она идеальна. Отдельно стоит сказать про русский перевод — его сделал для своих студентов около 20 лет назад знаменитый советский аниматор и педагог Федор Хитрук. Через эту фигуру книга Молтина оказывается вписана и в историю русской мультипликации.

Издательство Дединского Перевод Федор Хитрук


Эльдар Кархалев Помогите найти фильм


Еще одна книжка, посвященная рисованному кино, непохожая на серьезное исследование Молтина. Эльдар Кархалев — кинохудожник, но здесь он выступает не как участник производства реальных фильмов, а как создатель фильмов воображаемых. Это типичная ситуация: человек не может найти фильм, фрагменты которого когда-то увидел, пишет на форуме кинолюбителей описание — часто фантастическое, в котором реальные элементы сюжета преображаются до неузнаваемости. Обычно безрезультатно. Кархалев берет несколько таких отчаянных запросов и пытается ответить на них. Его книга — серия рисованных фантазий по мотивам несуществующих, но желанных для кого-то фильмов. Запросы эти часто крайне обрывочны: «мужика убили очками» или «подростки переливают бабушку ведрами в ванну». В графических историях Кархалева одна-две фразы разрастаются до маленьких фантасмагорий. Что приятно, Кархалев не злоупотребляет сюжетом: образы несуществующих фильмов как будто бы выплывают у него из дымки, чтобы раствориться обратно в мареве беспамятства.

Издательство Бумкнига


Комментарии

Наглядно

валютный прогноз

обсуждение