Коротко


Подробно

4

Фото: Фотоархив журнала «Огонёк»

Борец за права Чебурашек

Как Эдуард Успенский всех победил

от

Детский писатель должен любить играть. Эдуард Успенский играл всю жизнь. Страсть и азарт позволили ему не терять интереса к жизни до самых последних дней, а для многих других писателей он стал достойным примером отстаивания своих прав.


ЕКАТЕРИНА ДРАНКИНА


Однажды в середине 70-х писатели Юрий Коваль и Эдуард Успенский решили отстоять право на издание своих книг на коллегии Госкомпечати. Устроить бучу — это была, конечно, идея Успенского. Коваль отнесся философски к тому, что после полуслучайной публикации «Недопеска» его больше публиковать не будут, а вот Успенский (из списка издательства выкинули его «Гарантийных человечков» — будущих «фиксиков») был, как всегда, готов яростно драться. Он уговорил Коваля написать совместное письмо в ЦК КПСС. Это письмо стало поводом к созыву коллегии.

Бунтари заранее договорились о «тактике ближнего боя».

«Он человек много говорящий и может трепаться безостановочно,— описывал эту тактику Коваль.— Причем с проклятиями, с воплями, со всякими выходками хулиганскими. Я это знал. Про себя же я знал, что я могу очень точно и кратко… врезать. И мы с ним договорились так: он будет изматывать противника тысячей мелких уколов и ударов, когда же противник будет совершенно измотан и измордован и ничего не будет соображать, тут моя очередь бить».

План был, конечно, блестящий, но из-за горячности Успенского реализовать его не удалось. Как только первый докладчик, имени которого история не сохранила, вышел читать рецензию на книгу «Приключения Васи Куролесова» Коваля, Успенский не усидел на месте и трех минут, вскочил и начал кричать: «Кого мы слушаем? Что за обормот? Что он несет? Вы кто такой? Вы цитируете величайшую литературу в мире. Молчать. Скотина. Дурак. Идиот… Он ударения неправильно ставит. Посмотрите, кто обсуждает Коваля, кто обсуждает меня…»

Досталось на коллегии и Сергею Михалкову, который пришел вроде бы защищать писателей, как «губителю детской литературы», и прочим защитникам. Ковалю «врезать», по сути, так и не пришлось — время от времени ему удавалось только на несколько минут утихомирить буяна. Но, что самое удивительное, напечатали в итоге обоих.

Литература — это борьба


Это был не первый бой Эдуарда Успенского и, как известно, далеко не последний. Историю борьбы за авторские права в России можно писать на его примере, здесь будут и победы, и поражения. Его проигрыш в деле против производителя флешек в виде Кота Матроскина в 2015 году лег (в числе прочих решений) в основу постановления Верховного суда, которое должно было прекратить навеки распри по поводу авторских прав на персонажей старых мультфильмов (все права на персонажей — студиям, а не авторам). Свой последний бой с «Союзмультфильмом» на ту же тему он вел последние полтора года своей жизни — и выиграл его за месяц до смерти.

Отсудивший у производителей йогуртов, жвачки, плюшевых игрушек, книжек, мультфильмов и даже собственных жен и их детей миллионы, Успенский — и тому есть множество подтверждений — не был алчным человеком. Деньги как таковые его не сильно интересовали — он их легко раздавал, делился гонорарами с конкурентами и, требуя компенсации себе, часто заодно умудрялся стребовать еще для десятка-другого писателей, многие из которых благодарны ему и сейчас. В деревне под Рузой, где он в какой-то момент решил превратиться в фермера, вокруг него кормились десятки людей.

В свои зрелые годы, когда за продолжения и спин-оффы своих старых детских сюжетов он мог бы получать огромные деньги, он вдруг засел на четыре года за исторический роман о Лжедмитрии (о втором, который, в отличие от первого и третьего, как пытался доказать Успенский, был настоящим, а не лже-). В это же время, не зная шведского, взялся за перевод «Малыша и Карлсона» — все четыре имеющихся перевода представлялись ему «не очень», у него будет лучше.

Деньги тут были не главным, главное — амбиция, игра.

«В основе своей жизнь по-прежнему мне нравится — из-за моих дочек, из-за работы и из-за жизненного азарта. Я все еще состязаюсь со всем миром и с разными людьми и организациями»,

— писал 70-летний Успенский своему другу финскому писателю Ханну Мякеля.

В этом состязании, конечно, он иногда заигрывался. Когда воевал со второй (впоследствии ставшей четвертой) женой, уходя от нее. Когда судился и говорил нелицеприятное в прессе о третьей. Когда обижал коллег — победа должна была достаться ему, хоть бы и ценой невинных жертв.

Битва при Чебурашке


Много лет конфликтовали между собой два автора Чебурашки — писатель Успенский и художник Шварцман. Всем знакомого персонажа — ушастого и черноглазого — нарисовали на зубной пасте, и Шварцман хотел получить ему причитающееся с компании «БРК-косметик», которая эту пасту делала. Но компания, оказывается, уже заплатила Успенскому, хотя он в своей книжке описал кого-то другого: «Глаза у него были большие и желтые, как у филина, голова круглая, заячья, а хвост коротенький и пушистый, такой, какой бывает обычно у маленьких медвежат».

Леонид Шварцман подал иск в Головинский суд Москвы против компании о взыскании компенсации в размере 4,7 млн руб. за незаконное использование Чебурашки, проиграл, и долгие годы коллеги не разговаривали. Некоторые предприниматели, правда, чтобы никого не обижать, платили обоим — и Шварцману, и Успенскому. Так поступил глава Bosco Михаил Куснирович, когда поместил Чебурашку на олимпийскую форму для российской сборной.

Чебурашка был символом российской олимпийской сборной в 2006 и 2008 годах

Фото: Валерий Левитин, Коммерсантъ

Переключиться с одной игры на другую — вместо партийных бонз начать «войнушки с буржуинами» — для Успенского это была не проблема. Какая разница, главное, чтобы весело.

Свою первую фирму — кооператив «Самовар» — он зарегистрировал уже в 1987 году. Фирма должна была стать издательством, собрать лучшие силы в детской литературе, но из этого, в общем, ничего не вышло.

Зато фирма «Чебурашка» (их было несколько, по мере надобности одни «чебурашки», например те, в которых совладельцами были становившиеся бывшими жены, отправлялись на склад, вместо них регистрировались новые) — компания, занимавшаяся отслеживанием авторских прав Успенского,— процветала.

Расцвет деятельности — конец 90-х. В это время «Чебурашка» заключил с десятком фирм договоры о предоставлении права использования Котов Матроскиных, слова «Простоквашино», изображения Дяди Федора и собственно Чебурашки. Один только бренд «Простоквашино» поступил в распоряжение одновременно финской компании Raisio, петербургского «Петмола», компании «Юнимилк». В оплату одной из этих сделок, как рассказывал сам Успенский, он потребовал дом — большой, в престижном районе Подмосковья, с большим участком (у него уже было два дома — в Переделкино и под Рузой, этот стал третьим, а несколько лет назад к ним добавился еще один, в Анапе, купленный за 15 млн руб.).

Молочные продукты из Простоквашино в разное время производило с десяток разных фабрик, и большинство из них заплатило писателю за бренд — иногда добровольно, иногда по суду (на фото — Эдуард Успенский (слева) посещает завод «Петмол», выпускающий «Продукты из Простоквашино»)

Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ

Никто, никто не мог укрыться от цепкого взгляда правообладателя. В 1999 году в рамках досудебного урегулирования согласился платить процент с продаж калужский производитель наполнителей для кошачьего туалета «Матроскин», в 2005-м — казахский производитель мороженого «Простоквашино», а в 2003-м Успенский получил рекордную выплату от японской SP International, выпускавшей значки, игрушки, кассеты с популярным героем Chebi. Как хвастался Успенский впоследствии, японцы согласились платить $3 млн плюс роялти.

Не все проходило гладко. Например, регистрацию товарного знака, содержащего словосочетание «Дядя Федор» (товарный знак принадлежал некоему ЗАО «Дядя Федор»), оспорить не удалось, хотя суды продолжались два года и закончились отказом Апелляционной палаты. Но побед было заметно больше, чем поражений.

Вести столь мощный артиллерийский огонь по противнику одному детскому писателю было бы, конечно, не под силу. Главный его помощник в борьбе — с конца 60-х годов до последнего вздоха (умер в 2015-м) — секретарь, а чаще назывался литературным секретарем — Анатолий Галилов.

В жизни Успенского он был совершенно незаменим. Как сказано про него в одной из пьес Эдуарда Николаевича, он «умеет делать все, даже суп». В этой пьесе литературный секретарь умеет летать на метле, «выглядит хорошо и похож на повзрослевшего Дядю Федора», и он — бывший следователь. Почти все перечисленное — правда.

В советское время литературный секретарь для писателя, которого практически не публиковали, был экзотикой, а тут еще такая биография. Анатолий Галилов получил юридическое образование, служил в органах госбезопасности, чуть не стал инвалидом в результате нападения в ходе одного расследования, после больницы поступил на службу к Успенскому. По воспоминаниям современников, Галилов действительно был человек очень деятельный, но при этом интеллигентный — отнюдь не сутяга и не стяжатель.

Последний бой


«В Москве в эти дни очень холодно, много снегу. Настроение и у меня, и у многих других не очень веселое. Налицо разнузданный капитализм, кражи, обманы, недисциплинированность и полное отсутствие идеалов. Семейного идеала у нас не было, а коллективный идеал был утрачен. Теперь мы живем для себя — пытаемся жить. Без более серьезных целей, нравственных устремлений, без любви»,— писал он в 90-е годы грустное письмо тому же Ханну Мякеля.

Однако действовать грусть почти не мешала.

Успенский стал олицетворением борца за авторское право, и многие представители цеха ориентировались на него, борясь с остатками советских представлений о прекрасном.

В 2010 году в Басманном суде Успенский проиграл дело против ООО «Флэшмастер», которое производило USB-накопители в форме кота Матроскина и Чебурашки. Компания ранее уже заплатила за использование знака ФГУП «Фильмофонд киностудии "Союзмультфильм"» и отказывалась платить автору текста, ссылаясь на то, что визуальные изображения даны в форме, значительно отличающейся от письменной. Окончательный отказ в числе прочих дел лег в основу решения Верховного суда от 2015 года. Согласно этому решению, права на персонажей всех мультфильмов, произведенных на российских киностудиях до 1992 года, принадлежат киностудиям, авторам положены только роялти.

Фото: Иванов Сергей / PhotoXPress.ru

«Мединский издал приказ, что все принадлежит студии и ничего не принадлежит авторам,— рассказывал он, чуть путая фактуру, в интервью изданию Meduza в ноябре 2017-го.— Многие авторы с этим согласились, а я не согласился, как я продавал, так я и продолжаю делать».

Когда в начале 2017 года «Союзмультфильм» собрался снимать продолжение «Простоквашино», используя вроде как принадлежащие ему права на персонажей, Успенский пошел в свой последний бой. На студии божатся, что к Успенскому обратились сразу, как только появилась идея делать мультсериал, с предложением участвовать в разработке сценария. В том же интервью Meduzе он, однако, утверждал, что писать сценарий ему не предлагали, а предлагали деньги — 5 млн руб.: «А пяти миллионов мне на полгода не хватит, у меня дом, прислуга… мне японцы три миллиона долларов заплатили, а таких цен, как пять миллионов, нет на рынке».

Успенский сражался как лев: писал письма во все инстанции, на студию письма начинал с фразы «Бандитам с "Союзмультфильма"», поминал, как предыдущее руководство «украло права на Чебурашку» и потом Алишер Усманов их выкупал, и обвинял нынешнее руководство в том же самом. Позже, когда сериал все-таки появился, взывал к совести актеров, участвующих в озвучке сериала.

В конце концов в июле этого года была заключена сделка по урегулированию спора, условия которой, очевидно, Успенского устроили. «Союзмультфильм» с облегчением отчитался об урегулировании спора. Как говорил бессмертный Кот Матроскин: «А мы уже помирились! Потому что совместный труд (для моей пользы) — он объединяет!»

Комментарии

Наглядно

валютный прогноз