Танцы с гробами

На экранах «Фокстрот» Шмуэля Маоза

В прокат вышел израильский «Фокстрот» Шмуэля Маоза — один из самых ярких и дискуссионных фильмов года. Комментирует Андрей Плахов.

Гротескное кино ставит вопрос об абсурде войны — любой, даже самой справедливой

Фото: Giora Bejach/Sony Pictures Classics

Война во всей своей роковой красе вторгается в дизайнерски безупречную квартиру Михаэля и Дафны (их играют актеры Лиор Ашкенази и Сара Адлер) звонком в дверь. Армейский гонец появляется на пороге с ужасным известием: их сын Йонатан Фельдман погиб, исполняя свой воинский долг. Каждый из супругов переживает шок по-своему: муж одержим приступами ярости и отчаяния, жена впадает в сонную депрессию под воздействием психотропных средств. А в это самое время на далеком блокпосту посреди пустыни солдаты изнывают от скуки и абсурда рутинной армейской жизни. Они ждут момента опасности и возможности проявить свой героизм, как герои Беккета ждут появления Годо. Среди стражей и узников блокпоста — Йонатан, живее всех живых.

Шмуэль Маоз девять лет назад стал победителем Венецианского фестиваля со страстным антивоенным фильмом "Ливан". Это был поразительный опыт психотерапии через кино. Бывший танкист, участник ливанской войны, жил с тяжелейшей душевной травмой, а потом написал сценарий, с помощью художника Ариэля Рошко построил декорацию танка, похожую на гигантское насекомое в фильме ужасов, забрался внутрь этой экспрессионистской конструкции и оттуда заново увидел и пережил события боевой молодости. Современные камеры позволили снять войну изнутри, локальной наводкой, без многомиллионных бюджетов и массовок — но с мощным эмоциональным эффектом.

Новая картина Маоза созвучна прежней, но выполнена в еще более изощренной, гротескной манере. Как минимум дважды ситуация с погибшим солдатом переворачивается с ног на голову, и мы почти до самого конца не понимаем, что, собственно, с ним произошло. Зато, наблюдая реакции родителей, а параллельно становясь свидетелями службы, что несут четверо призывников на забытом богом блокпосту, мы все глубже проникаем в природу фрустраций израильского общества, живущего в состоянии постоянной угрозы и нервного срыва. И сам фильм несколько раз меняет темпоритм, жанр и стиль — от душераздирающей мелодрамы до интеллектуальной комедии, от нежнейшей лирики до грубоватого черно-белого комикса. "Весь этот джаз" можно было бы назвать это многомерное кино, но оно носит другое имя: "Фокстрот" — позывной блокпоста и он же музыкальный каркас, на который нанизан фильм, похожий на танец. Его трехактная драматургическая структура следует принципам античного образца трагедии рока, чтобы тем сильнее подчеркнуть: в современном мире и современной культуре трагедия трансформировалась в трагифарс, а понятие катарсиса исчезло.

В свое время Маозу досталось со всех сторон, и прежде всего от израильских квасных патриотов, за провокационный "Ливан". В "Фокстроте" не меньше провокаций: взять хотя бы семейную реликвию в виде Библии, сохраненной даже во времена холокоста, которую юный герой предпочитает продать, чтобы приобрести запретный порножурнал. Или эпизоды сокрытия армейским командованием убийств гражданского населения. Или счастливый смех родителей, нашедших в квартире заначенную сыном марихуану.

Но главная провокация заключается, конечно, в самой постановке вопроса об аморальности и абсурде войны — любой, даже самой справедливой. Картину, получившую международное признание и вошедшую в шорт-лист "Оскара", возненавидело руководство израильского Минкульта. А министр культуры и спорта Мири Регев, говорят, даже устроила вечеринку, когда "Фокстрот" не попал в пятерку оскаровских номинантов. Знакомая ситуация, не так ли?

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...