Монооперный театр

«Кантаты Lab» в Большом театре

В Бетховенском зале Большого театра показали результаты работы лаборатории для молодых режиссеров и певцов, взявшихся за светские кантаты композиторов XVIII и XIX веков. Новички обошлись минимумом средств, чтобы представить публике богатства и музыкальные, и театральные. Рассказывает Ая Макарова.

Фото: Павел Рычков / Большой театр

Формат лаборатории незаменим, если в театре наступает стагнация: при сравнительно небольшом бюджете он позволяет рисковать, привлекать новых людей и тестировать непривычный репертуар. Стали заводиться лаборатории и в отечественном музыкальном театре. На прошлом Дягилевском фестивале результатом работы режиссерской и композиторской программы стал диптих #брэдбериопера. Театр Станиславского и Немировича-Данченко начал проект коOPERAция, где либреттисты, композиторы и режиссеры несколько месяцев создавали короткие оперы.

Подхватил эстафету и Большой театр, где драматург и куратор Илья Кухаренко придумал «Кантаты Lab» — экспериментальный проект для начинающих режиссеров и певцов. Ставка сделана на сотрудничество новичков с новичками: режиссеры репетировали кантаты одновременно со своими дипломными спектаклями, пианист Даниил Орлов готовился к госэкзаменам в Московской консерватории.

Молодежная оперная программа Большого театра воспитала уже дюжину звезд (две из них, колоратурное меццо-сопрано Василиса Бержанская и сопрано Кристина Мхитарян, приняли участие в лаборатории). Режиссеров театр не растит, и, как принято сейчас во всем мире, за работу с певцами взялись режиссеры, не изучавшие музыку специально, но готовые встроить оперный спектакль в контекст современного театра вообще,— студенты курсов Олега Кудряшова (ГИТИС) и Дмитрия Брусникина (Школа-студия МХАТ).

Сам тип работы был хотя и распространенным в Европе, но для России новым: в помощь режиссерам отрядили драматургов — людей, заготавливающих дрова для костра режиссерской фантазии. Драматургами стали сам Илья Кухаренко, постоянный вдохновитель Тимофея Кулябина (вместе они поставили «Риголетто» Верди в немецком Вуппертале и «Дона Паскуале» Доницетти на сцене Большого; вместе готовят сейчас премьеру «Русалки» Дворжака, тоже в Большом) и театровед Татьяна Белова, впервые работавшая в таком качестве.

Кантата — жанр, выбранный как нельзя лучше, если по результатам экспериментов Большой хочет снова, как в 90-е, влиться в поток современного оперного театра. С одной стороны, это редкие, но готовые, а не специально заказанные партитуры. Что-то новенькое, но на привычном музыкальном языке: модное барокко плюс обожаемый Россини (шутка ли, в следующем сезоне в Большом из пяти оперных премьер две — его авторства).

С другой стороны — один, максимум два певца, аккомпанемент, редуцируемый (хотя и не без потерь) до фортепиано соло, камерность и сдержанная театральность партитур. Ставить опыты не страшно.

Простые переживания светских кантат — истории разбитых сердец и разбитых жизней. Кудряшовцы ухватились за придумывание собственных историй, собирая по паре кантат в небольшую интригу с моралью.

«История одной ошибки» — спектакль Наталии Шургановой на музыку Вивальди о том, что ничто не нужно нам так сильно, как наша собственная личность: сопрано Руслана Коваль «превращается» в контратенора Вадима Волкова, а ее героиня теряет себя. Одна из двух кантат Вивальди в этом спектакле — «Cessate, omai cessate», в остальном же раскрученных номеров в проекте было немного, зато ярких предостаточно.

Полина Золотовицкая в музыке Томазо Альбинони расслышала историю о призраке («Прощание / Da Capo»), сделав реверанс и в сторону призрачности самого Альбинони — который не писал Адажио своего имени, а в последние годы жизни так хорошо прятался, что современники сочли его мертвым. Дмитрий Лимбос замахнулся на две кантаты Генделя и то ли всерьез, то ли в шутку обратился к истории Франкенштейнова чудовища («Где выход?»).

Брусникинцы выбрали готовые легенды. Две истории Ариадны, покинутой Тезеем, рассказали Василий Михайлов (кантата Йозефа Гайдна «Ариадна на Наксосе») и Яна Гладких (кантата Томаса Арна «Бахус и Ариадна»). Михайлов сделал свою версию подчеркнуто женской — меццо-сопрано Евгения Асанова томится на сцене в одиночестве. Гладких выбрала сюжет, рассказанный тенором (Андрей Скляренко), и окружила молчаливую Ариадну множеством безразличных мужчин, расследующих убийство. Сергей Щедрин перешагнул из XVIII века в XIX и сделал ставку на персону певицы — Василиса Бержанская стала Жанной д’Арк в одноименной кантате Россини.

Седьмой спектакль, комедийный, поставил на музыку Генделя (фрагменты из оратории «Мессия» и кантаты «Delirio amoroso») уже состоявшийся режиссер — Александр Молочников из МХТ имени Чехова. Сатира на секты нью-эйдж и шоу о потере веса (под названием «Весомые аргументы») нужна была, чтобы разрядить обстановку, но уступала и цельностью, и продуманностью работам дебютантов.

В целом получилось по-взрослому тщательно и по-юношески бесшабашно: дебютанты не стеснялись ни ошибок, ни прозрений. Не ломая оперных конвенций, не заступая на территорию современного экспериментального театра и не эпатируя публику, молодые режиссеры смогли высказаться от своего лица. И поэтому проект лишен привкуса картона, неизменно остающегося в последнее время после премьер на «взрослых» сценах Большого театра.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...