«Редкий русский город обходился без клуба»

20 лет назад в Санкт-Петербурге после почти столетнего перерыва вновь открылся Английский клуб — тот самый, куда любил захаживать еще Пушкин

Изучить дореволюционную клубную жизнь "Огонек" попробовал вместе с автором диссертации, посвященной истории этого клуба, ведущим специалистом Президентской библиотеки Любовью Завьяловой

— Ответ очевиден — из Англии. Первые клубы возникли еще при королеве Елизавете, в конце XVI века, но во время Английской революции приобрели политическую окраску и после Реставрации были запрещены. Свои клубы были во Франции, в Германии, в США... Во Франции словом "cercle" изначально называли собрание придворных дам, сидевших по кругу вокруг королевы. Однако уже со времен Людовика XIV так стали называть любое общество, собиравшееся по вечерам для беседы. А еще чуть позже, во время Великой французской революции, это название закрепилось за политическими клубами.

Занятно, что если за границей клубы были инициативой снизу, то в России их, напротив, подтолкнули сверху — реформами Петра. Собственно, прообразом будущих клубов стали петровские ассамблеи, кстати, обязательные для их участников. От участников ассамблей требовалось, кажется, всего ничего — общаться, танцевать, играть в карты или шахматы, однако само нововведение приживалось с трудом: многие в России просто не понимали, зачем оно нужно. К тому же это была скорее светская служба, чем сообщество людей, собравшихся вместе по доброй воле. Так что первые клубы в их классическом понимании появились у нас еще позже, уже во времена Екатерины Второй.

— Так и есть. Иностранцы жили в России и до петровских реформ, но именно после этих реформ хлынули к нам в большом количестве. Они же привезли свои привычки, традиции. Помните знаменитую фразу? "Если два англичанина окажутся на необитаемом острове, они прежде всего учредят клуб". И вот в 1770 году Фрэнсис Гарднер (обрусевший англичанин, родственник владельца первой в России фарфоровой фабрики.— "О") предложил учредить петербургское Английское собрание, в обиходе известное как Английский клуб. На самом деле этот клуб существовал и раньше: просто в одной из гостиниц Петербурга собиралось общество купцов, иностранцев, обсуждали дела, играли в карты, обедали... Так вот петербургский Английский клуб действительно стал самым первым в России, и только два года спустя возник еще один — московский Английский клуб.

— Почему же? Открывали... Чуть позже появился Бюргер-клуб, или, как его чаще называли по имени создателя (немца Шустера), Шустер-клуб. Однако популярность именно английских клубов, которые стали появляться в России, объясняется расцветом англомании в ту эпоху. Немалую роль здесь сыграли труды французских просветителей, которые описывали Британию как образец государственного управления. К тому же многие русские тогда посетили эту страну и привезли оттуда массу впечатлений.

Однако не стоит думать, что клубы были ограничены лишь национальной спецификой: в 1772 году появился Музыкальный клуб, еще чуть позже "Коммерческое общество для соединения биржевого купечества", затем "Танц-клуб для небогатых мещан и купцов". В начале XX века в Петербурге открылся Новый клуб — для аристократической молодежи, в пореформенную эпоху существовал Мещанский клуб, Клуб приказчиков... А вот сугубо женские клубы мне неизвестны, однако часто открывались дамские общества, занимавшиеся благотворительностью.

Юрист и писатель Рудольф Минцлов уже в конце XIX века иронично замечал (я привожу его цитату в диссертации), что редкий русский город обходится без клуба и часто в каком-нибудь уездном городке их бывает два, причем один непременно "благородный". Известен случай, описанный поэтом и переводчиком Петром Вейнбергом, который попал в такой клуб в Мариинске, в Сибири: банкомет там оказался привязан к креслу, так как недавно пришел по этапу.

Словом, нововведение оказалось популярным и его начали тиражировать.

— Напротив, он был интернационален. Среди членов клуба первых лет можно найти немало представителей немецкой и других иностранных колоний Петербурга. А уже в сентябре 1770 года старшиной клуба был избран драматург и переводчик Владимир Лукин. Другой вопрос, что память об английских корнях довольно долго сохранялась в различных клубных ритуалах: английский посланник, по традиции, произносил речь во время торжественных обедов, а после тостов за российского императора всегда провозглашался тост за английского короля или королеву. Один из обеденных столов в клубе даже назывался английским: за ним сидели те немногие англичане, которые состояли в клубе членами. С английским присутствием был связан и громкий скандал. В 1842 году члены клуба забаллотировали одного англичанина, в результате чего двое старшин и 12 членов-англичан, приняв этот факт за личное оскорбление, оставили клуб. Однако в целом англичане не имели заметного влияния в клубе.

— Конечно. Вторым ударом по английскому присутствию в клубе стала Крымская война, когда Россия и Британия оказались по разные стороны баррикад. Тогда многие из английских обрядов в клубе свели на нет. Впрочем, до запретов дело не дошло: англичане вполне могли вступить туда на общих основаниях или приходить в качестве гостей. А в начале XX века они вообще создали в Петербурге свой, уже исключительно национальный клуб — для англичан, под предводительством английского посла. Он так и назывался — Новый Английский клуб.

Был еще один момент, когда клуб пострадал по вине политики: в 1798-м Павел Первый, подозрительно относившийся к любым общественным инициативам, а особенно со словом "клуб", велел закрыть оба Английских клуба. К счастью, Петр Лопухин, отец фаворитки Павла, Анны Лопухиной, доказал императору: там ничем противоправным не занимаются, мол, только пьют за здоровье императора. И клуб в Петербурге все же открыли. А вот московский восстановили лишь при Александре Первом, в 1802 году.

— Думаю, первую половину XIX века, когда он достиг наибольшего влияния и престижа. Например, чтобы попасть туда, требовалась рекомендация двух действительных членов клуба. Причем принимали только на освободившееся место, поэтому в списке кандидатов зачастую числилось до 1000 человек. Всего же в клубе, в зависимости от эпохи, одновременно состояло примерно 300-400 человек.

— Дальше, заручившись поддержкой двух членов клуба, нужно было пройти процедуру баллотировки. За тебя должно были проголосовать большинство членов: голосовали черными и белыми шарами, которые бросали в специальные ящики, белый — "за", черный — "против". Однако сама баллотировка была, конечно, не только внутренним делом клуба: по сути, она влияла на общественное мнение в столицах. Например, при голосовании забаллотировали Фаддея Булгарина: считалось, что он агент Третьего отделения. В свое время был забаллотирован обер-полицмейстер Иван Гладков за участие в карательных экспедициях по усмирению крестьян. Накидали черных шаров графу Александру Чернышеву, недостойно поведшему себя на процессе декабристов (он пытался отнять состояние у своего дальнего родственника-декабриста, для чего добивался для него ссылки на каторгу.— "О"). Любопытно, что из дневников Пушкина мы знаем, чем закончились эти скандалы: и Гладкова, и Чернышева повторно избрали под давлением правительства, так что членство в клубе на самом деле было вопросом политическим.

— Действительно, со временем членство в клубе стало настолько престижным, что его списки постоянно пополнялись представителями самых известных фамилий. Существовали целые клубные кланы — князья Голицыны и Мещерские, графы Строгановы и Толстые, бароны Врангели... Однако в клубном уставе не было никаких специальных указаний на то, что его членами могут быть только представители элиты. Вот, к примеру, пятый параграф устава: "В действительные Члены Собрания могут быть избираемы: дворяне, военные и гражданские чиновники, почетные граждане, купцы, ученые и именитые художники". Всего за годы существования петербургского Английского клуба через него прошло что-то около 4 тысяч человек.

— Вы зря недооцениваете это желание: клубы в то время действительно выполняли важную коммуникативную функцию. Там можно было приятно провести время, обсудить последние политические и городские новости, светские сплетни, завести полезные знакомства, завязать связи в обществе, не забудьте про прекрасную кухню, бильярд, карты, кегли. В петербургском Английском клубе была отличная библиотека, там выписывали все главные отечественные и заграничные газеты и журналы, некоторые ходили туда только ради этого.

В целом участие в клубной жизни стало частью городского ритуала, демонстрацией принадлежности к привилегированному обществу. Огромное влияние на жизнь страны оказывали негласные связи, возникавшие в клубах. Другой вопрос, что в пореформенное время, после 1861 года, дворянство уже не могло поддерживать прежний образ жизни, и Английский клуб постепенно потерял свои позиции. Однако в период своего расцвета он действительно был центром общественной жизни.

— Суммы взносов были довольно существенны, это правда. В 1820-м — 150 рублей, в 1860-м — 100... Возьмем, к примеру, 150 рублей, который были вынуждены платить члены клуба во времена Пушкина. Тогда за рубль с небольшим можно было купить целого барана! Кстати, невыплаченный членский взнос, как и не оплаченные карточные долги или нарушение правил, были поводом для исключения из членов клуба, так что к выплатам относились серьезно. Например, после Пушкина осталось много долгов, в том числе Английскому клубу, их оплатил специально учрежденный опекунский совет.

— Он, наверное, был более чопорным. Оба клуба, кстати, дружили: поздравляли друг друга с юбилеями, а член одного из них мог стать и членом другого.

— Действительно, его члены чувствовали себя более раскрепощенно и кичились свободомыслием. Известно, к примеру, что разговорами в московском Английском клубе интересовался Николай Первый. Согласно воспоминаниям, там даже существовали "вестовщики" — специальные люди, которые мчались в клуб, как только узнавали о какой-то новости. Однако никаких данных о том, что Английский клуб влиял на политическую повестку, не сохранилось.

— О, это очень интересный вопрос. Ежегодно из числа членов клуба выбиралось семь человек — старшин, они руководили делами, был бухгалтер, ведавший финансовыми вопросами. В случае каких-то серьезных трат, например для покупки здания под штаб-квартиру, создавалась специальная комиссия из членов клуба, принимавшая решение коллегиально. Проще говоря, голосованием.

Я так подробно объясняю это, потому что подобная практика для того времени была, мягко говоря, непривычной: какие-то голосования, коллегиальные решения... По сути, это первый пример гражданского общества в России. Забавно, что бурные дебаты у членов клуба вызывало множество самых разных вопросов, например стоит ли поднимать цену за обед. Даже по таким незначительным поводам произносились речи, формировалась оппозиция, шли обсуждения...

— Это один из китов, на котором стоял Английский клуб. Фактически он был прообразом современных казино. В клубе существовала специальная игорная комната, а среди известных игроков — членов клуба значился, например, поэт и писатель Николай Некрасов. За годы членства в клубе он выиграл у министра финансов Александра Абаза целый миллион. Ну а другой любитель карточной игры и член клуба, князь Иван Голицын, проиграл в его стенах свое имение, причем, что характерно, проиграл профессиональному игроку Савве Мартынову (родственнику убийцы Лермонтова). Часто играл в Английском клубе и Пушкин, однажды его даже обокрали, правда, в тот же вечер деньги вернули, так что, видимо, он их просто обронил.

Интересно проследить траекторию моды на карточную игру в Английском клубе: она была популярным аристократическим развлечением в первой половине XIX века, затем страсти немного поутихли (масштабные проигрыши уже мало кто мог себе позволить), однако в XX веке карты вновь стали повальным увлечением буквально всех слоев общества. Вернулась, по выражению Некрасова, "эпоха безумной игры". И эта безумная игра велась в Английском клубе в том числе.

— Действительно, ей придавалось огромное значение. Приглашались лучшие повара, кого-то переманивали из аристократических домов. Например, был такой известный повар Федосеич (он известен только по отчеству), правда, любивший выпить, его обожал Крылов, тоже член клуба. В источниках упоминается, что Федосеич глубоко презирал страсбургские пироги, которые привозили из-за границы в консервах, и готовил их сам — "появлялся с 6 фунтами свежайшего сливочного масла, трюфелями, громадными гусиными печенками", а к обеду выставлял "горою сложенное блюдо, изукрашенное зеленью и чистейшим желе". Как шутил Крылов, у него в желудке всегда есть место для произведений Федосеича.

А вот меню обычного обеда было проще: например, в 1822 году, по воспоминаниям Николая Тургенева, в один из дней он ел уху с рассолом, котлету с цветной капустой и пил компот, а в другой — отведал блины с икрой.

— Нет, что вы, никаких концертов — это, кстати, стало одной из причин того, что клуб потерял свою популярность. К тому же доступ туда был запрещен для женщин: в московском Клубе пытались обойти этот запрет и пригласить дам прогуливаться по парку, примыкавшему к клубу, но инициативу забаллотировали.

— Не совсем, в последние годы там все свелось исключительно к карточной игре, так что даже революция игрокам была не указ: игра есть игра. Петербургский Английский клуб формально просуществовал до мая 1918 года, по крайней мере, последние документы в архиве датированы этим годом. Да и специального указа о его закрытии мне не попадалось. А причина того, что его деятельность свернули, была проста: началась кампания по борьбе с азартными играми и клуб пал ее жертвой.

Вообще, старые клубы при новой власти даже пытались защищаться, их руководство писало письма в инстанции, уверяло, что ничего противоправного в их стенах не совершают, что они предоставляют возможности для культурного отдыха... Однако никому эти письма, конечно, не помогли. И только в эмиграции, в Париже, возник так называемый Соединенный клуб, туда вошли бывшие члены различных российских клубов.

— Сложный вопрос, дело в характере общественной жизни: у нас деятельность клубов носила разрешительный характер. Общественная инициатива начала пробиваться уже в пореформенную эпоху, а для той же Англии клубы были фактически продолжением парламента и парламентских споров. Зато наши клубы были менее кастовыми, в них состояли и политики, и купцы, и писатели, и этим, пожалуй, мы действительно отличались.