Чувствительный браток

Сентиментальны и прежние фильмы японского мастера на все руки — даже те, где


На фестивале "Лики любви" состоялась российская премьера фильма "Куклы", который завтра выйдет в российский прокат. Японский режиссер Такэси Китано назвал эту ленту самой жестокой из своих киноработ. АНДРЕЙ Ъ-ПЛАХОВ нашел ее самой сентиментальной.
       Сентиментальны и прежние фильмы японского мастера на все руки — даже те, где без разбору пускают кишки и режут уши, как, например, "Брат", переименованный у нас в "Брата якудзы". Но то была народная сентиментальность жанра, сам же Китано выступал в роли обаятельного братка-простака. Его невероятная харизма, только усилившаяся после изуродовавшей его автомобильной аварии, лезла из каждой морщинки хитровато-простодушного лица, памятного еще по последнему кадру фильма Нагисы Осимы "Счастливого Рождества, мистер Лоренс" о непостижимой для западного ума загадке Востока.
       В "Куклах" Китано на экране не появляется и занимает позицию умудренного закадрового кукловода, который знай себе дергает за ниточки. Он даже вводит экспозицию — фрагмент из спектакля кукольного театра бунраку, значимого для японцев не меньше, чем но и кабуки, а потом оживляет чудесных кукол. И все равно герои и героини фильма остаются марионетками. Двое из них — влюбленная пара, намертво связанная красной веревкой и обреченная бродяжничать,— завершают свой земной путь тем, что бессильно повисают на суку над пропастью. Здесь пистолет был бы неуместен и нетактичен, достаточно того, что кукла зацепилась за ветку и из нее вышел воздух.
       Эта и еще две истории о преданной любви (преданной в обоих смыслах) Китано разворачивает на фоне четырех времен года. Одна картинка краше другой: Китано, сам незаурядный художник-примитивист, обнаруживает тонкое понимание классической японской живописи. Точно так же он берет установку на классическое кино — в духе великих мастеров Одзу и Мидзогути, а привычные для Китано криминальные супермены напоминают о себе только в одном эпизоде, и то идет речь о бандите, ушедшем на заслуженный отдых и вознамерившемся о душе подумать.
       Сам Китано тоже напоминает завязавшего с делами братка. Едва ли не впервые в центре его картины оказываются женщины. Он даже утверждает, что открыл свою новую — "женскую" — ипостась. Но в отличие от тех же Одзу и Мидзогути, не говоря о двух других японских знатоках женской души, Нарузе и Тацуми, Китано в этом качестве гораздо более абстрактен и символичен: он больше думает о каллиграфии, чем о психологии. А история ослепшей эстрадной певицы вообще кажется банальной и немного из другой оперы.
       Тем не менее это изумительное по красоте кино, которое только нутряной талант Китано уберег от чрезмерного эстетизма и того, чтобы превратиться в парад мод. Костюмы для этого фильма, как и для "Брата", сконструировал Едзи Ямамото: в результате, по выражению критика из International Herald Tribune, мы видим двух самых хорошо одетых нищих во всей истории кино.
       Остается ответить на вопрос, очень возбудивший нашу кинематографическую прессу: почему "Куклы" не получили никакой награды на Венецианском фестивале? Один из журналистов от имени киноманов всей планеты даже предал проклятьям председательницу жюри Гун Ли и грозил знатной китаянке, обидевшей знаменитого японца, мировым скандалом. Но скандал произошел только в воспаленном киноманском воображении. Китано, уже получавший венецианского "Золотого льва" за "Фейерверк", достаточно взрослый мальчик, чтобы прожить без очередной побрякушки. Если уж давать ему приз, то самый главный.
       

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...