Дикие деньги Африки

Долг африканских стран снова растет, и взору некоторых аналитиков уже открылась перспектива мирового долгового кризиса. Легкость, с которой Африка получает заемные средства, во многом объясняется ее статусом кладезя полезных ископаемых. Собственно, этот статус, обозначенный в Библии, и заставил европейцев всерьез заняться континентом несколько веков назад, особенно южной его частью.

«Это была глупая сделка» — так высказался президент Чада Идрис Деби относительно решения государственной нефтяной компании взять взаймы $1,4 млрд у англо-швейцарского сырьевого трейдера Glencor. Дело было в 2014 году. Компания получила кредит, когда цены на нефть были высоки, а два года спустя цены упали, и оказалось, что только на обслуживание долга уходит 85% нефтяных доходов Чада. Несколько недель в стране были закрыты школы и госпитали из-за забастовки против режима бюджетной экономии, который правительство решило ввести, чтобы расплатиться с внешними долгами. Только в феврале нынешнего года после долгих переговоров долг Чада перед Glencor удалось реструктурировать.

Ситуация напоминает события двадцатилетней давности. Тогда африканские страны набрали внешних долгов на огромные суммы. Скажем, у Ганы государственный долг (главным образом внешний) достиг 120% ВВП, а у Мозамбика — вообще 200%. Страны Тропической Африки оказались отрезаны от мировой финансовой системы: сами не могли расплатиться и взаймы им больше никто не давал. В мире развернулась кампания с целью защитить африканское население от безответственного поведения властей. Дескать, диктаторы набрали долгов для собственного обогащения, а простые люди теперь страдают. МВФ выступил с инициативой списать долги «бедных стран с большой внешней задолженностью», план распространился на 36 стран, в том числе 30 в Тропической Африке.

Проблему вроде бы решили, но потом все началось заново. В 2013–2016 годах в Тропической Африке отношение госдолга к ВВП росло в среднем на пять процентных пунктов в год в странах, не экспортирующих нефть, и на восемь пунктов в странах-экспортерах. В 2017 году это отношение превысило 5%. По международным меркам вроде бы терпимо, но не в случае с Африкой. По причине плохой собираемости налогов африканские страны вынуждены платить чрезвычайно высокий процент по долгам, иначе кредиторы не соглашаются. Между тем в последние годы экономический рост там замедлился из-за снижения цен на сырье. Следовательно, уменьшились бюджетные доходы, откуда берутся средства на обслуживания долга.

C 2013 года количество африканских стран, которые МВФ относит к категории «испытывают значительные долговые трудности», удвоилось и достигло 14. Дело в том, что частные западные инвесторы стали увлеченно скупать облигации, выпускаемые государствами Африки. Еще в 2006 году 16 африканских стран вышли на мировой финансовый рынок с еврооблигациями, номинированными в долларах. После финансового кризиса процентные ставки в мире остаются низкими, и инвесторы сочли Африку привлекательным объектом.

Тем более что МВФ уже высказался в том смысле, что африканские страны ради роста платежеспособности должны повысить налоги и снизить расходы.

Именно для этих стран грядущее повышение процентных ставок в мире представляет наибольшую опасность. Будет труднее получить новые кредиты и обслуживать старые. Так что инвесторы могут столкнуться с африканским долговым кризисом, который теоретически может перерасти в мировой. И тогда инвесторы пожалеют, что в последние годы считали Африку столь соблазнительным объектом.

Повышенный интерес европейцев к Тропической Африке в значительной степени был инспирирован Ветхим Заветом. Необходимо было выяснить, откуда евреи и египтяне в библейские времена получали огромное количество золота. Офир и Пунт — это где? Ведь было же откуда-то доставлено в Иерусалим 420 талантов золота (талант — 42,6 кг), о чем написано в Библии.

Заметим, что энтузиасты, интересующиеся историей, как правило, выказывают острый интерес к финансам, и в конце XIX века они пересчитали эти таланты в главную тогда мировую валюту — британские фунты. Получалось, что за одну экспедицию можно заработать почти £1,5 млн. Значит, есть места, которые с древних времен сулят грандиозную прибыль.

Древним евреям такой объем торговли было не потянуть. Следовательно, они наладили массовую золотодобычу. Евсевий (264–340), который считается отцом христианской историографии, полагал, что Офир — остров. Это можно было трактовать так, что островом Офир, может, и не является, но в любом случае до него нужно было добираться морем. Причем, согласно Библии, при сыне Давида царе Соломоне эти морские перевозки стали регулярными, и каждый год известный своей мудростью правитель получал таким образом 666 талантов золота. Также большой коммерческий интерес представляли сведения, что из Офира прибывало не только золото, но еще и серебро, черное дерево, слоновая кость, драгоценные камни. Слоновая кость в данном случае определенно указывала на Тропическую Африку.

Изыскания историков показали, что древние евреи ходили на кораблях по Индийскому океану. Дальше маршрут был прослежен до бассейна рек Саби и Замбези в южной Африке. На деловые круги произвело огромное впечатление то, что в указанном регионе обнаружились тысячи заброшенных шахт, из которых в древние времена были добыты груды золота, как сообщает один из источников XIX века, миллионы тонн. Собственно, легендарный Офир на юге Африки искали еще португальцы, прибывшие туда в 1570-х годах.

Там же было найдено большое количество заброшенных медных рудников — к слову, медь в древние времена ценилась очень высоко.

В общем, во второй половине XIX века можно было утверждать, что вожделенный Офир обнаружен. А что касается инвестиций в Африку, то они волей-неволей приобрели какой-то библейский подтекст.

Территория, которую, как предполагалось, занимал когда-то Офир, превратилась к концу XIX века в процветающий регион. Британская южноафриканская компания (БЮАК) с одной стороны и португальская Мозамбикская — с другой дружно поставили перед собой задачу с помощью научных достижений обеспечить торжество, как тогда выражались, «белой расы и европейской цивилизации».

Целью главы Британской южноафриканской компании Сесиля Родса было водрузить «Юнион Джек» над всей южной Африкой — как минимум.

Современники отзывались о нем так: «Сесиль Родс олицетворял направляющую силу своего народа, который, сражаясь с голландцами и португальцами, обеспечил себе жизненное пространство. От реки Лимпопо до озера Танганьика, от плато Машоналенда до пустыни Калахари Родс поднял британский флаг и под этим флагом завоевал просторы Южной Африки к северу от Трансвааля».

Сесиля Родса сравнивали с Александром Македонским и Наполеоном, говорили, что он такой же мечтатель и при этом обладает железной волей. Однако в отличие от знаменитых предшественников за Родсом стоял международный капитал, предоставлявший ему финансирование. И с его помощью он взял под контроль территории, сравнимые по площади с Британской Индией. Впрочем, родное государство тоже им дорожило — поддерживало и прикрывало, даже когда он совершал ошибки, прекрасно понимая, что этот человек практически в одиночку противостоит в Африке европейским конкурентам Британии.

Стоит упомянуть, что на подконтрольной БЮАК территории (ее в данном случае можно условно называть страной Родезией; последняя как таковая появилась позже) были налажены весьма либеральные порядки. Концессии на добычу полезных ископаемых, в том числе золота, а также земельные участки раздавались всем, кто мог предложить стране, впоследствии ставшей Родезией, «капитал или свои рабочие руки». За несколько лет там выросло около десятка новых городов, и во всех был введен британский принцип самоуправления.

Таким образом, можно сказать, что усилиями бизнесмена-энтузиаста в Африке появилась отдельная страна — Родезия. Впрочем, еще в начале XX века считалось, что ее на самом деле создал международный капитал.

На конец XIX века на территории Родезии проживало 14 тыс. белых поселенцев и 500 тыс. коренных чернокожих. Белые поселенцы были привилегированной социальной группой. Местным чернокожим в праве иметь частную собственность было напрочь отказано. На самом деле землей белые поселенцы распоряжались лишь на правах концессии — она полностью принадлежала БЮАК.

Неграм запрещалось заниматься добычей золота и других полезных ископаемых, при этом они являлись главным объектом налогообложения — так называемый налог на лачуги и скот был основным в Родезии, и взимался он по очень высокой ставке.

Это стало одной из причин масштабного восстания в 1896 году народности матабеле, к которому примкнула народность машона. Восстание было подавлено, и БЮАК резко ужесточила режим на подконтрольной территории. В каждый город она назначила комиссаров: по добыче полезных ископаемых, по гражданским делам, по делам местного чернокожего населения и т. д. По всей стране была развернута сеть полицейских центров, которые комплектовались белыми военнослужащими.

На первый взгляд, порядок, налаженный в Африке европейским капиталом, работал эффективно. Однако были особенности, порождавшие недовольство. Например, систему концессий простые белые поселенцы считали несправедливой.

БЮАК, как и любая другая компания, должна была руководствоваться финансовыми интересами своих акционеров, но при этом в ее задачи входило и административное управление подконтрольной Родезией. Интересы акционеров требовали, чтобы компания получала максимальную прибыль, а значит, административные расходы нужно было снижать до предела.

Страна должна была получать финансовые средства из Европы, а это можно было организовать только за счет акционеров. Для ритмичного расчета по внешним кредитам в Родезии ввели новую налоговую систему, которая легла тяжким бременем на плечи белых поселенцев, мешала развиваться внутренней торговле и сельскому хозяйству, а также добыче полезных ископаемых.

Дело дошло до того, что многие белые поселенцы стали выступать за то, чтобы владения БЮАК превратились в обычную британскую колонию. А то получалось, что они, прибыв в Родезию с небольшим капиталом, должны были в виде налогов оплачивать административные расходы БЮАК, а также тяжким трудом обеспечивать компании прибыль для выплаты дивидендов.

Между тем большинство шахт работало в убыток. Люди, знакомые с историей, вздыхали, размышляя о древних временах, когда количество рудников доходило до 150 тыс., а объем добычи золота исчислялся миллионами тонн (напомним, так полагали некоторые исследователи в XIX веке).

Однако в начале ХХ века (после англо-бурской войны) будущее страны, созданной частным капиталом, можно было оценивать с оптимизмом. Древние рудокопы не умели извлекать золото с большой глубины. А техника ХХ века обеспечивала доступ к грандиозным запасам полезных ископаемых, в данном случае на территории Родезии.

«К золоту можно добавить медь, уголь и, по мере экономического развития Южной Африки, даже железо. А еще алмазы, рубины и другие драгоценные камни. На всем этом зиждется будущее Родезии»,— писал наблюдатель в начале прошлого столетия.

С Сесилем Родсом связано множество любопытных историй. Например, когда город Умтали (ныне Мутаре, четвертый по величине город в Зимбабве) переместился в более удачное место, в нем начался финансовый бум. Дело в том, что Родс за счет БЮАК выплатил жителям огромную сумму — £50 тыс. на всех, чтобы компенсировать потери, связанные с переездом. Белые поселенцы тут же начали скупать на полученные фунты недвижимость, организовали фондовую биржу, финансовый оборот увеличился неимоверно, шампанское лилось рекой, и все забыли, откуда взялись деньги. В общем, 1897 год проходил весело.

Потом деньги кончились, владельцы недвижимости, а также концессий на землю и шахты затянули пояса и стали ждать, когда же наступит новый бум. Бум не пришел — пришла англо-бурская война. Недвижимость быстро дешевела.

Те, у кого остались хоть какие-то деньги, уезжали за рубеж.

Некий фермер занял у Сесиля Родса £1 тыс. в тот момент, когда будущее еще рисовалось в розовых тонах. Через некоторое время фермер вернул Родсу £200. Как-то фермер увидел Родса в Умтали, подошел к нему и сказал: «Несколько лет назад я занял у вас тысячу и потом честно вернул 200. Не могли бы вы дополнительно дать мне взаймы эти самые 200 фунтов?»

Характерное для Тропической Африки отношение к заемным средствам — легкое и полное оптимизма.