«Кино должно помогать жить, а не выбивать почву из-под ног»

Никита Михалков о съемках «Шоколадного револьвера» и посыле «Бесогона»

На сцене Самарского театра оперы и балета артисты академии Никиты Михалкова показали спектакль «Метаморфозы II. Жены артистов». Постановку представил основатель академии, актер и режиссер Никита Михалков. Перед показом он разъяснил СМИ, кто для него герой времени, для чего создавать свою академию, какое кино нужно народу, и почему он будет продолжать показывать передачу «Бесогон» на центральном телевидении.

Фото: Юрий Стрелец, Коммерсантъ

— У вас есть возможность влиять на то, каким будет наш кинематограф и театр. Как вы сейчас видите для себя задачу формирования искусства в российском обществе?

— Что значит влияние? Какое влияние? Я оказываю влияние на то, что я делаю. А то, что я делаю, я надеюсь, может быть интересным не только мне одному, но и еще какому-то количеству людей, которое приходит не только в кино смотреть мои фильмы, но и в театр смотреть наш спектакль. Для меня сегодня очень важно сделать так, чтобы замечательные дети все-таки воспринимали свою культуру, историю, страну через призму отечественной национальной культуры, литературы, искусства и истории. Поэтому все, что мы создаем у меня на студии «Тритэ» или здесь, в нашей Академии, мы стараемся делать, имея возможность быть свободными внутри. Но, как говорил Антон Павлович Чехов: «Ставьте „Гамлета“ как хотите, но делайте так, чтобы Шекспир не обижался». Поэтому для меня очень важной является попытка сохранить дух, которым пропитана вся наша культура — литература, театральное искусство, кинематограф.

— Вы являетесь примером для многих людей. В чем для вас заключается сложность быть лидером? Каких качеств не хватает современной молодежи?

— Образования и времени для того, чтобы думать, а не получать ответ из Google по поводу того, кто написал «Войну и мир». Это самое главное. Эти качества помогут стать лидером.

— Возможно ли возродить детский кинематограф?

— В моих фильмах снимаются деть и взрослые, но дети играют порой лучше. Судя по тому, что среди вас стоят дети с микрофонами и камерами, возрождение уже началось и началось именно с вас.

— Вы представляете много исторических личностей в ваших спектаклях и фильмах. Можете ли вы охарактеризовать личность нашего времени?

— Героя нашего времени? Откровенно? Путин — наш лидер!

— На днях вы стали наставником детского военно-патриотичесого движения. В чем для вас заключается роль наставника?

— «Наставничество» — сильно сказано. Это такая фигура речи. Понимаете, армия в России – не столько средство нападения или защиты, это образ жизни. Дело не в том, чтобы превратить человека в машину и заставить его ходить в строю. Дело в привитии понятия чести, отечества и бескорыстного служения ему, невероятные примеры которому мы видим сегодня: люди, которые не воевали, и отдают свои жизни, потому что считают это своим долгом. Я думаю, что для ребят, которые интересуются и хотят посвятить свою жизнь служению родине с погонами на плечах, самым главным является осознание того, что важны не карьера и внешний вид, а то внутреннее сосредоточение и понимание того, ради чего ты идешь в армию. Вспомните, как великие князья на Руси с пятилетнего возраста приписались к какому-нибудь полку: «Жизнь – отечеству, честь – никому». Поэтому пусть ребята хотя бы на уровне игры интересуются историей и понимают, почему мы такие и что за этим стоит.

— Вы также говорили, что вам стало сложно найти актеров мужчин. Получается, что сейчас дефицит артистов сильного пола?

— Дефицит, да. Это объективная мировая действительность. Женское лидерское движение очень мощное, и в кинорежиссуре много талантливейших женщин. Но моя субъективная точка зрения в том, что режиссура — жестокая профессия, и порой дамы, которые становятся большими режиссерами, многое утрачивают с точки зрения своей женственности, так сказать, своей принадлежности, богом данной. Мне легче: у нас огромный конкурс, было 216 человек, из которых мы взяли 19. То есть больше 11 человек на место. Девушек отбирать было легче, потому что там была большая палитра. С ребятами сейчас сложнее.

— Почему вы принимаете в свою Академию только актеров до 35 лет?

— Не только актеров до 35. Дело в том, что, как правило, актеры, которым за 35 лет, уже сформировались, и нет смысла «перековывать» их. И потом: мы принципиально берем актеров, а не абитуриентов, потому что у нас они повышают квалификацию и за год получают такое невероятное количество информации, которое бы никогда не получили за пять лет. Я не хочу сказать ничего плохого про образование в актерских училищах, я их очень люблю и ценю. Но у нас немножко другое. Вы можете поговорить с ребятами, которые у нас учатся. Та энергетическая атака, которую они получают в течение года, несравнима абсолютно ни с чем, потому что для них проводят мастер-классы художник Шемякин, владыка Тихон, композитор Артемьев — люди, на творческую встречу с которыми попасть невозможно, а в Академию они сами приходят к учащимся. Это очень важно.

— Свое учебное заведение обычно открывают люди, которые недовольны существующим образованием — актерским, режиссерским. Какая у вас была причина?

— Я недоволен режиссерским образованием больше, чем актерским. Вообще наша задача проста: мы хотим защитить артиста и вооружить его, чтобы он мог сопротивляться, когда режиссер не может ему помочь. На сегодняшний день режиссура, к сожалению, намного слабее, чем актерская школа, потому что за 20 лет во многом утрачена культура наших «святых золотых 90-х». Девальвировалась профессия. Некоторые думают: «Деньги есть, я хочу быть режиссером», «Мотор», «Стоп», «Снято» - вот тебе и кино». Но режиссура — это профессия и если ты ей не владеешь, все это будет носить характер в лучшем случае бесталанный, в худшем — вредный и бездарный.

— Как складывается дальнейшая судьба ваших воспитанников? Вы следите за ними?

— Это вопрос серьезный, потому что им попасть на учебу к нам трудно, но нам избавиться от них еще труднее, потому что когда мы набираем новый курс, те, кто уже принят, продолжают ходить на занятия, работают и не хотят отрываться от процесса. Поэтому, я думаю, по мере того, как будет строиться наш театр, у нас появится возможность организовать труппу. Также я хотел бы сделать так, чтобы артисты ездили от нас со спектаклями, которые они выпускают по окончании курса, зарабатывали и могли сохраниться как коллектив для того, чтобы работать вместе. В идеале логическим финалом должно стать создание крупного агентства с большой базой данных по учащимся и абитуриентам. Это позволило бы нам предлагать поступивших к нам артистов для съемок в фильмах или создания спектаклей.

— На каком этапе находится создание вашего фильма «Шоколадный револьвер»?

— Мы написали сценарий с братьями Пресняковыми и бог даст, я начну снимать с конца лета – с осени. Сниматься в нем я не буду. Я буду заниматься работой с другими артистами. Это большой международный проект, интересный мне и дорогой.

— Был ли для вас неожиданным успех фильма «Движение вверх»?

— Такой успех да, был, потому что на сегодняшний день не хватает нескольких копеек для перехода рубежа в 3 млрд рублей по сборам. Такого вообще не было в истории кино в нашей стране. Это востребованность зрителями человекообразного кино, где ты не уходишь обманутым, оскорбленным. Я не к тому говорю, что надо снимать только духоподъемное кино, но зритель довольно долго шел к тому, чтобы сказать, наконец, вслух: «Ребят, хватит нас мочить. Мы хотим видеть то кино, которое дает нам возможность, надежду, веру и силы жить!» Кино и искусство вообще должны помогать жить, а не выбивать у человека почву из-под ног. Дело не в том, что это должно быть идеологическое кино, а в том, что это вписывается в культурный код народа, как и все русские сказки. Мы народ фольклорный, мы хотим, чтобы нас, когда мы выходим из зала, прельщала надежда, а не безысходность. Это не госзаказ, а мое внутреннее ощущение.

— Каков эффект от вашего «Бесогона»?

— Эффект такой, что я мог не снимать своих картин и нигде не сниматься: меня теперь вообще знают только по «Бесогону». Начиналось это все довольно странно, легко. Но для меня абсолютно удивительно то, что мы находимся на очень высоком уровне с точки зрения внимания публики. Значит, такой разговор нужен людям. Что важно, мы не берем ни одной копейки ни с канала, ни с государства, ни с бюджета и делаем все за свой счет. Это дает мне полную свободу делать то, что я хочу. Мы говорим то, что думаем и что нам кажется. До тех пор, пока это будет востребовано людьми, и они будут хотеть такого разговора, мы будем стараться это делать. Для меня важно одно обстоятельство: я верю в то, что говорю, и может быть, это в какой-то степени привлекает людей. Я не лукавлю и не боюсь, хотя иногда слышу от окружающих: «Зачем это говорить? Сейчас такое поднимется!». Пусть поднимется: я предпочитаю говорить глаза в глаза, а не читать в Facebook анонимные оскорбления. Но этот разговор не все выдерживают.

Записал Георгий Портнов

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...