По стопам апостола

Что ищут и что находят современные паломники на пути к святому Иакову? Для того чтобы это выяснить, корреспондент "Огонька" прошел 400 километров по горам севера Испании

Каждый день ровно в полдень в кафедральном соборе испанского города Сантьяго-де-Компостела собирается разноязыкая толпа уставших, не слишком опрятных и явно прихрамывающих людей. Это пилигримы, прошедшие сотни километров по пути к Сантьяго (святому Иакову) — по главной артерии Европы в Средние века, получившей второе рождение в конце XX столетия. Что же вынуждает тысячи людей в наш век неделями брести по старинному маршруту под проливными дождями или палящим солнцем?

Осенью 2017-го Совет Европы отпраздновал 30-летие масштабной программы "Европейские культурные маршруты". Проект этот, цель которого — "объединять жителей континента, поощряя разнообразие и взаимопонимание между цивилизациями", в наши дни включает более 30 маршрутов — например, по следам викингов, финикийцев или армии Наполеона. Ну а первым из них стал именно путь к Сантьяго. Точнее, объединенная под этим общим названием сеть маршрутов, сходящихся в галисийском (Галисия — исторический регион на северо-западе Испании) городе Сантьяго-де-Компостела. Культурное значение этих маршрутов видно и сквозь века: они действительно способствовали "объединению жителей континента" задолго до того, как Совет Европы в Страсбурге поставил такую задачу,— с X века. По существу, город Сантьяго стал католической Меккой, в которую паломники-христиане тянулись со всей Европы.

Легенда объясняет это притяжение следующим образом: в 813 году монах-отшельник Пелайо, следуя за путеводной звездой, обнаружил ковчег с нетленными мощами Иакова — одного из 12 апостолов, погибшего мученической смертью почти за восемь веков до того на Святой земле. (Останки Иакова, по преданию, были положены в ковчег, который чудесным образом прибило к галисийским берегам; его-то и нашел отшельник.) Все, в общем, сошлось: Святой Иаков (у испанцев Сантьяго) при жизни проповедовал на Пиренеях, а потом не раз являлся испанцам во время битв с мусульманскими завоевателями, чем заслужил почетное (но не слишком политкорректное по нынешним временам) прозвище Matamoros (убийца мавров). Само собой в итоге он стал небесным покровителем Испании, а поклонение ему — долг доброго католика и патриота.

В конце IX века на месте, где обнаружили мощи, была возведена небольшая церковь, а затем и собор. В Сантьяго-де-Компостелу потянулись пилигримы со всей Европы, а в XII веке поток стал нескончаемым — папа Каликст II даровал прошедшим по пути Сантьяго паломникам право на получение индульгенции. В итоге город на самом северо-западе Испании стал третьим по значимости для всех католиков после Иерусалима и Рима.

Пилигримы, шедшие в Сантьяго-де-Компостелу с разных концов Европы, несли с собой свои традиции и обычаи и волей-неволей распространяли их среди окружающих по ходу долгой дороги. Это, между прочим, немало поспособствовало и развитию Испании: деревушки, в которые неизбежно заходили паломники, стали бурно развиваться. По существу, первый европейский культурный маршрут стал еще и рычагом развития экономики.

Но к XVI веку ситуация начала меняться в худшую сторону — участившиеся разбойные нападения из-за череды войн в Европе, общая нестабильность и, наконец, эпидемии чумы постепенно сделали паломничество менее популярным. Маршрут зачах и возродился только во второй половине XX века. А модным он стал после выхода в 1987-м романа Пауло Коэльо "Дневник мага" — автобиографического рассказа о паломничестве в Сантьяго-де-Компостелу, написанного в духе магического реализма и принесшего автору мировую известность.

Статистика впечатляет: если в 1986-м, помимо Пауло Коэльо, путь в Сантьяго прошли еще около 400 человек, то, скажем, в прошлом году их было уже свыше 277 тысяч. Большинство выбрало так называемый французский путь — самый раскрученный (в частности, тем же Коэльо) и комфортный с точки зрения инфраструктуры. Другие шли по португальскому пути (начинается в Лиссабоне), северному (значительная его часть проходит по побережью Страны Басков, Кантабрии, Астурии и Галисии), английскому (им пользовались британские паломники, прибывавшие на континент на кораблях) и, наконец, по так называемому камино примитиво. Тем, кто захочет повторить этот последний маршрут, важно понять: primitivo в данном случае значит не "самый простой", а "первоначальный", точнее — "подлинный".

"Подлинным" же его называют как раз потому, что именно этим путем христиане пользовались в IX веке, когда большая часть Иберийского полуострова находилась под контролем мавров. Этот путь признан также самым живописным, но при этом и самым сложным — он проходит по горам, так что паломникам приходится чуть ли не каждый день преодолевать перевалы, то спускаясь в долины, то вновь поднимаясь за облака. Именно этот путь вслед за жившим в IX веке астурийским королем Альфонсом II Целомудренным выбрал корреспондент "Огонька" — от города Овьедо (начало) до Сантьяго-де-Компостела преодолеть его удалось за 12 дней. Официально длина пути — 321 км 400 м. Правда, в нескольких местах пилигримам дается право выбора — желающие могут свернуть на более сложные и длинные маршруты. Так что итоговый результат пешего паломничества приблизился к 400 км.

Сегодняшние пилигримы мало чем отличаются от своих древних предшественников. Вместо котомки — туристические рюкзаки. Вместо посоха — трекинговые палки. Тот же, что и 10 веков назад, отличительный знак — большая белая раковина (обычно ее вешают на рюкзаки). Схожий быт — ночлежки на 20-30 человек без отопления, с минимумом удобств. Ну и, разумеется, испытания — палящее солнце летом и проливные дожди в остальные периоды (климат в Галисии и Астурии скорее напоминает шотландский, а не тот, который обычно приходит в голову при слове "Испания").

Формально путь паломника начинается с получения своего рода паспорта с незаполненными страницами для печатей. Их нужно проставлять как минимум раз в день в церквях и приютах. В конце пути, после подсчета этих печатей, пилигримам и выдается "компостела" — нарядный сертификат на латыни (раньше выдавали индульгенции, но те времена позади).

Но на самом деле первый шаг — вовсе не получение паспорта, а осознание необходимости пройти этот путь. Причем такое осознание необязательно является актом веры. Это в России паломничества (например, Великорецкий крестный ход, в котором ежегодно участвуют десятки тысяч верующих) — события сугубо религиозные; а вот путь Сантьяго открыт и для агностиков с атеистами. За 12 дней в дороге автору "Огонька" встретилась лишь одна испанка, жительница Севильи, лет 30, прямо заявившая: "Мое паломничество — это обет Богу". При ней было два рюкзака, вес которых явно превышал среднестатистический, что заметно добавляло ей страданий и замедляло темп ходьбы. Вероятно, это тоже было частью обета.

Прочие же мои попутчики не скрывали, что религиозные мотивы для них — не главное. Для многих этот намоленный за века путь к мощам апостола — шанс (как ни парадоксально это звучит) остановиться и подумать над тем, куда идти дальше. Этот поиск объединяет сегодня многих в Европе: одни с этой целью едут в индийские ашрамы или горы Непала, а другие вступают на путь Сантьяго. Вот типичный пример паломника XXI века: парень из Бельгии по имени Шарль рассказал мне, что летом уволился с неплохо оплачиваемой должности программиста, долетел до швейцарской Женевы и оттуда пешком отправился в Сантьяго. До своей цели он добрался за 3,5 месяца.

Рассказывали мне и о паломниках, дошедших на крайний запад Иберийского полуострова аж из самой Москвы: были вроде как и такие. Впрочем, это явно единичные случаи — по статистике прошлого года, если говорить о четырех классических вариантах маршрутов, Россия занимала 26-е место по количеству паломников (876 человек, или 0,32 процента от общего числа пилигримов). В лидерах же испанцы, итальянцы, немцы, американцы и португальцы.

Еще одна популярная категория паломников — это желающие доказать себе и окружающим верность своих идей (что порой неплохо сочетается с желанием заработать). К примеру, канадка Сью Кенни, шедшая по камино примитиво со мной осенью 2017-го, пропагандировала среди попутчиков ходьбу босиком — причем при любой погоде и любом рельефе. За ужином она увлеченно рассказывала, что "на каждой стопе есть 7 тысяч нервных окончаний, что позволяет телу эффективно адаптироваться к окружающим условиям". При ношении ботинок же, по словам Сью Кенни, благоприятного воздействия энергии земли на организм не происходит. Шла она медленно, но в своих силах была уверена — как выяснилось, это не первый ее маршрут (предыдущему она посвятила книгу "Мой путь", ставшую в Канаде бестселлером). Личным опытом госпожа Кенни готова делиться со всеми: на своем сайте она предлагает услуги "проводника в духовном путешествии по пути Сантьяго". Стоит недешево.

Встречаются и пилигримы, воспринимающие путь как возможность испытать себя в условиях, приближенных к экстремальным. Ежедневный подъем до рассвета, быстрый завтрак, ритуал заклеивания ног лейкопластырями и в путь — необходимость проходить (иногда, как говорится, на исключительно морально-волевых) десятки километров в день расслабиться не дает. Вечером — легкий ужин с неизменным в этих краях яблочным сидром и ранний отбой. И если в первые дни паломничество представляется несложной прогулкой, то к концу пути проходишь все стадии — от сомнения ("Зачем мне это надо?") до смирения и обретения второго дыхания. Но, бывает, и не выдерживают, причем не только люди, но и экипировка — так, у вашего корреспондента после нескольких сотен километров пути прямо на ходу развалились ботинки.

Наконец, есть еще одна категория — спортсмены. В сентябре прошлого года, например, профессиональный испанский велогонщик Мануэль Мерильяс установил рекорд, преодолев на велосипеде 774 километра французского маршрута за 26 часов. Результат впечатлил, но я бы не сказал, что такая гонка соответствует настрою подавляющего большинства пилигримов.

При приближении к Сантьяго многие паломники начинают испытывать разочарование. На дороге, которая часто сужается до лесной тропинки, становится тесно из-за тех, кто решил пойти по пути наименьшего сопротивления — прошагать последние 100 км, тем самым выполнив минимальный норматив для получения сертификата-"компостелы". Те, у кого за плечами не одна сотня километров, смотрят на новичков — с маленькими рюкзачками и в чистых городских кроссовках — с недоумением. Даже доведенная до автоматизма привычка приветствовать других пилигримов словами Buen camino! ("Счастливого пути!") вскоре у них исчезает — на приветствие теперь откликаются далеко не всегда.

Так или иначе, в итоге все оказываются в одном месте — кафедральном соборе Сантьяго-де-Компостелы. Ровно в полдень, на мессе для пилигримов, епископ приветствует всех собравшихся, приглашенные священники читают проповеди — причем на своих языках, после чего паломники выстраиваются в очередь за благословением и освященной облаткой — тонким листком выпеченного пресного теста размером с монету.

Казалось бы, после этого пилигримам только и остается, что полностью отдаться наслаждению комфортными условиями жизни в крупном городе (после десятков небольших деревень на пути почти 100-тысячный Сантьяго кажется мегаполисом). Однако ко многим — в том числе и к автору "Огонька" — спустя пару дней приходит осознание того, что теперь в жизни чего-то остро не хватает. Чего? Да, конечно, дороги! Некоторые, впрочем, желанию снова пуститься в путь не сопротивляются: надевают рюкзаки и идут еще несколько дней до городка Финистерра (от латинского Finis terrae — "Конец земли"). Там, у старинного маяка, на отвесных скалах, паломники сжигают отслужившие свое кроссовки и трекинговые ботинки, символически отмечая тем самым неизбежное окончание своего пути.

Впрочем, есть и те, кто с ролью пилигрима расстаться не может вовсе. Пройдя путь Сантьяго из Женевы, мой знакомый, бывший программист Шарль, признался, что возвращаться к предыдущей жизни не собирается, а вместо этого "свернет на юг". И побредет "куда-нибудь в Португалию"...