"Срока давности для этого события нет"

Исторический музей отмечает столетие 1917-го грандиозной выставкой "Энергия мечты". "Огонек" спросил у директора музея Алексея Левыкина о том, как лава революции становится музейным экспонатом

— У людей вашего возраста вряд ли возникают такие вековые ассоциации, а у моих ровесников, наверное, да. Сразу расставлю точки над i. Во-первых, энергия бывает разной — положительной и отрицательной. Во-вторых, один из самых острых вопросов сегодня среди исследователей: почему Россия стала родиной ужасного и трагического эксперимента, который начался в 1917 году? Почему такое мощное государство, как Российская империя, прошедшее через страшные испытания восстаниями, войнами, почти за год прекратило свое существование? Это что — работа небольшой группки революционеров, которые на немецкие деньги старались его развалить? Нет. Вина правящих элит, которые не смогли удержать власть в своих руках в условиях мировой войны? Но ведь и другие страны переживали кризисные ситуации в это время. Произвести изменения такой силы, которые историки называют "тектоническим сдвигом" и которые оказали влияние на историю не только нашей страны, но и всего мира, может только энергия масс. Было ли это стремление к счастью? Несомненно. А разве Французская революция под лозунгом "Свобода, равенство, братство" принесла только благополучие и счастье? Она несла и трагедию, и разрушение устоев прошлого, и кровопролитие. И это уже энергия разрушения.

Под "энергией мечты" мы подразумеваем ту энергию, которая выплеснулась в 1917 году с силой атомного взрыва. Потом она позволит осуществить индустриализацию, провести революцию в культуре, победить в войне, вывести страну из разрухи в послевоенные годы и сделать ее сильнейшей державой. Но силой энергии пользовались власть имущие, нещадно ее эксплуатировали, и не только ради развития страны. В нашей стране нет ни одной семьи, по судьбе которой не прошел бы молох революции, кровопролитие Гражданской войны, репрессии... Если вы обратитесь к истории своей семьи, то непременно найдете переплетения судеб и "красных", и "белых".

— Конечно, срока давности у таких событий нет. О них непременно надо помнить. Вообще история — очень интересная наука. Она рассказывает о событиях прошлого. Повлиять на них, конечно, уже невозможно, но нам крайне важно знать о том, что произошло, каковы предпосылки и последствия, для того чтобы оградить себя от ошибок в будущем. Мы не ставим перед собой задачи изменить взгляды на эти события. Апологеты революции всегда будут защищать ее достижения и оправдывать средства, которыми эти достижения завоевывались. Противники революции всегда останутся ее противниками, приводя свои аргументы и доказательства. Для Русской православной церкви, например, эти события столетней давности навсегда останутся самыми трагическими страницами истории, потому что 1917 год — это начало гонений на Церковь и искоренения христианской веры, методического уничтожения религиозных святынь и расстрелов священнослужителей. Эти события не нужно принимать, их нужно просто помнить.

— Мне очень не нравится этот вопрос. С точки зрения прошлого примирение возможно, мы это знаем на примере Конкордата Наполеона (соглашение между папой Пием VII и Французской республикой в лице первого консула 1801 года, когда католицизм был объявлен религией большинства французов.— "О") — ему удалось более или менее успокоить общество после кровавых событий конца XVIII века. Шаги к примирению могли быть сделаны в 1920-е годы, когда можно было отказаться от действий, связанных с репрессиями по окончании Гражданской войны, но этого не произошло. Это время было упущено. Примирение с точки зрения нашего времени... Но кого с кем? Сторонников революции со сторонниками монархизма? Это уже невозможно.

— В моей семье было так, что родной дядя моего отца погиб, будучи начальником штаба Красной дивизии, другой его родной дядя вернулся от барона Унгерна (деятель Белого движения на Дальнем Востоке.— "О") в 1924 году и сдался в Красноярске советским властям, пройдя Гражданскую войну до конца. Мой дед в 1924 году бежал из деревни, понимая, что его ждет, его родные братья были подвергнуты репрессиям во время коллективизации. Память о них живет во мне. С кем мне примиряться? С моими предками? Я их понимаю и одинаково бережно отношусь к тем, кто был на стороне "красных", и к тем, кто был на стороне "белых". И монархисты, и коммунисты, и либералы, и консерваторы, мы должны понимать, что это наша история, и мы должны ее знать. Надо четко разделять то, что было во благо страны, и то, что было страшным преступлением перед народом. Последнее срока давности не имеет — преступное всегда остается преступным.

— Как и для историка, для нас объективность — это умение говорить правду. Музейным работникам сделать это проще, потому что мы имеем дело с материальным памятником, свидетелем определенных событий. Хотя в советское время с некоторыми интересными документами вроде Великого манифеста об освобождении крестьянства поступали так: брали листочек и закрывали титул человека, подписавшего его. Или боялись класть в экспозицию само перо, которое император Александр II держал в руке. Помню, как в Музее Ленина экспонировалась фотография с похорон великого вождя, где было отчетливо видно, как пальцем смазаны все персоналии из числа присутствовавших, которых потом объявят врагами народа. Несомненно, это были Каменев, Бухарин, Троцкий и прочие.

— Почему же в растерянности? Если выставка его заставит усомниться в уже сформировавшихся взглядах, прийти домой и что-то перепроверить, это уже хорошо. Мы же осуществляем сложный проект. Я по-хорошему завидую художественным музеям, для которых 1917 год — это подарок, поскольку тогда родилось новое искусство, новый стиль, авангард, который так популярен ныне. А мы решаем несколько другие задачи и отнюдь не хотим показать, что этот период — расцвет человечества. Мы хотим заставить задуматься о том, насколько это сложный процесс, в котором положительная энергия движения к лучшей жизни, к созданию нового общества, культуры соседствовала с разрушением семей, сломом жизненных устоев, с кровью, разрухой, голодом. Потеряли же огромное количество населения. Думаю, что по количеству жертв революция 1917 года не уступает Великой Отечественной войне.

— Главное — было принято мудрое решение отдать все мероприятия, связанные с годовщиной этой даты, в руки людей науки и культуры. Удалось избежать самого опасного — раскола в обществе. Также избежали совершенно непродуктивных дискуссий на тему того, была ли революция благом для страны. Появилось осознание того, что революция произошла по целому ряду причин: и из-за деструкции власти, которая в условиях войны не смогла уже управлять государством и отдала эту власть; и из-за неспособности либеральных прогрессивных сил эту власть реализовать и взять управление страной в свои руки; и из-за какой-то умелой деятельности крайних левых, которые эту власть смогли удержать. Я недавно был на открытии одной конференции в Академии наук, связанной с годовщиной революции, и не было ни одного человека, который бы не сказал, что мы изучаем не только выдающееся мировое событие, но и национальную трагедию нашей страны. Как бы мы к революции ни относились, нужно еще осознавать одну вещь: если бы ее не было, мы бы не родились. Те тектонические сдвиги, которые произошли в обществе, дали нам жизнь.

— Выставка разместится на площади около тысячи квадратных метров, а по хронологии это революционные преобразования 1917 года и первые постреволюционные десятилетия.

— Исторический музей универсален. В нашей экспозиции есть и одежда, и оружие, и предметы быта. Несомненно, покажем живопись, которая хранилась в фондах самого музея и поступила к нам из Музея Ленина. Это работы ведущих художников периода соц-арта, которые, с одной стороны, отражают "заказной" взгляд человека искусства на события тех лет, а с другой — помогают нам несколько визуализировать события эпохи. У нас есть фотографии, оригинальные рисунки, плакаты. И нам удалось подобрать хороший комплекс экспонатов, связанных не с красной, а с белой стороной, с противниками революции: это и значки, и плакаты, и газеты, и документы. Признаюсь, это было не просто: ведь прежде создавалась коллекция памятников, связанных с большевиками, а что касается их противников — коллекция либо не формировалась вообще, либо формировалась так, чтобы показать исключительно "контрреволюционную сущность"...

А еще мы покажем памятники из других музеев: из Третьяковской галереи, Музея политической истории России, документы из Российского государственного архива социально-политической истории, архива ФСБ. Даже сделаем специальные копии некоторых документов, долгое время находившихся в спецхране, чтобы посетители смогли с ними ознакомиться.

— Нет сейчас такого, о чем бы мы не решались говорить. Есть периоды и явления, которые нам трудно проиллюстрировать из-за нехватки экспонатов, например Белое движение, а потребность в них сейчас есть. Совсем недавно к нам поступил портфель А.В. Колчака. Он будет показан посетителям в следующем году на выставке, посвященной Гражданской войне.

— Я был на открытии выставок в Цюрихе, в Национальном музее Швейцарии, и в Берлине. Приятно, что к теме относятся серьезно и пытаются не осудить эти события, а объективно показать то, что происходило в России. Все музеи подчеркивают — влияние российской революции на мировое развитие было не менее мощным, чем Великой французской буржуазной революции конца XVIII века. А 7 ноября в Национальном музее Китая Исторический музей откроет выставку о русской революции из более чем 600 экспонатов.