Коротко

Новости

Подробно

8

Фото: Петр Кассин / Коммерсантъ   |  купить фото

Страсть без маракасов

Открылся фестиваль DanceInversion

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 12

На сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Компания современного танца Кубы открыла международный фестиваль современного танца DanceInversion программой из трех контрастных современных балетов. Рассказывает Татьяна Кузнецова.


DanceInversion, несколько раз менявший название на протяжении двух десятилетий своего существования,— детище бывших руководителей музтеатра Станиславского Владимира Урина и Ирины Черномуровой. Оба сейчас занимают ответственные посты в Большом театре, а потому их фестиваль стал еще более представительным и состоятельным: может не экономить на многолюдных труппах и показывать их на обеих сценах Большого театра. Однако и музтеатр сохранил свои позиции, так что DanceInversion можно назвать не только старейшим, но и самым могучим танцфестивалем страны.

Программа этого года растянута до начала декабря, за это время Москву посетят восемь компаний — от ультрасовременных до почти классических. Выступавшая первой Компания современного танца Кубы (старейшая в стране, отпочковавшаяся от Национального театра еще в 1959 году) гастролировала в СССР 32 года назад, сейчас репертуар привезла совсем свежий и может считаться открытием, тем более что латиноамериканский contemporary dance нам практически незнаком.

Судя по показанным балетам, компания больше всего боится выглядеть чем-то вроде «негритенка с маракасами», как выразился на пресс-конференции ее директор Мигель Иглесиас-Феррер: никакой попсы — румбы-ча-ча-ча, солнца-моря, веселого флирта и прочих житейских радостей. И все же, несмотря на намеренную несхожесть трех представленных балетов, легко обнаружить общие черты кубинского пластического языка. Любовь к контрастам — темповым и эмоциональным, стихийный атлетизм, природную телесную органику и всепоглощающую чувственность, пропитывающую неким эротическим саспенсом само пребывание артистов на сцене. Даже обычный с виду бег или простой шаг, не говоря уж о статичных позах, полных почти непереносимого напряжения, угрожают взрывом неконтролируемой и разрушительной страсти. Но и этот свой дар кубинцы, вероятно, относят к «сувенирщине»: на личности — то есть на любовные дуэты — авторы спектаклей стараются не переходить, используя индивидуальную сексуальность артистов в общественных целях.

В 35-минутном балете «El cristal» хореограф Хулио Сесар Иглесиас акцентирует агрессивную (впрочем, беззлобную) брутальность молодежи. Запускает артистов сумасшедшим бегом по кругу, сталкивает в акробатических прыжках и мимолетных поддержках, шмякает людей об пол и разрешает им рискованные импровизации в стиле стрит-данс. Но кульминацией этого массового буйства — эмоциональной и хореографической — оказывается самая тихая часть: двойное адажио, участники которого повязаны перекрестным желанием (тела пар переплетены в поддержках, а эмоции обращены к партнерам-соседям). Этот па-де-катр выстроен не просто искусно и психологически изощренно; он кажется одновременно и роковым нездешним наваждением, и самым человечным эпизодом балета.

«Tangos cubanos» на собственную музыку поставил шотландец Билли Кауи, написав еще и текст о любви, настигшей его героя в Гаване. Видеохудожник Силке Мансхольт проецирует на задник и тела артистов рисунки и карикатуры в духе Пикассо, и ничто не мешает разглядеть эти шуточные комментарии к действию: движения в спектакле томны, медлительны и сведены к минимуму. Субтитры на заднике рассказывают об интимных воспоминаниях героя, балет же разбит на сольные и массовые эпизоды, причем именно последние придают ему некоторую изысканность и бесспорное своеобразие. Единое тело кордебалета, объединенное в сплошную линию, диагональ или шеренгу, то множит какой-нибудь простейший жест, то геометрично складывает руки, то важно приподнимает согнутую в колене ногу — и каждое па обретает многозначительность, пропорциональную количеству артистов, его выполняющих.

Спектакль «Matria etnocentra» Джордж Сеспедес поставил на электронную музыку, запрятав в ней ритмы мамбо, но не суть этого национального танца, чье название произошло от имени древнего божества войны, которому столетия назад был посвящен обрядовый танец. По сути, хореограф сочинил новый обряд. В чеканном марше кордебалета, одетого в штаны хаки и белые футболки с красной звездой на груди, в мощных перестроениях людских масс, во вскинутых руках, общем топоте и синхронных прыжках рождается призрак древнего массового заклинания воинственных богов — заклинания грозного и экстатического, увенчанного оргией яростно вращающихся бедер и штормом телесных волн. Эротика — на сей раз милитаризации — прорвалась и тут, в самом идеологизированном из кубинских спектаклей.

Комментарии
Профиль пользователя