скандал балет
Перед уходом в отпуск артисты Королевского балета Великобритании вынесли вотум недоверия своему артистическому директору Россу Стрэттону (Ross Stretton). Поводом для возмущения послужили кадровые и репертуарные перемены, происшедшие за первый год правления варяга-австралийца.Королевский балет Великобритании — одна из самых консервативных трупп Европы. Англичане слишком чтут традиции и гордятся собственными достижениями, хотя традиции относительно недавние, достижения тоже, ибо английский балет как национальная школа возник на мировой карте лишь в ХХ веке. И возник он под влиянием русских. До появления в Лондоне Анны Павловой и труппы Дягилева островитяне относились к танцам более чем несерьезно. В Великобритании, собственно, и танцевать было негде, так что русская дива поначалу показывала своего "Умирающего лебедя" в мюзик-холлах — между дрессированными мартышками и комическими куплетами. Но, раз вкусив высокого искусства, англичане принялись культивировать его с редким энтузиазмом. Уже в 20-е годы в Англии появились первые балетные школы, в 30-е годы — первые профессиональные труппы. А после второй мировой войны заботу о балете взяло на себя государство, поселив главнейшую из трупп — Sadler`s Wells ballet — в здании театра "Ковент-Гарден" и присвоив ей звание "Королевский балет Великобритании". Балетмейстеров и балерин окружили почетом и уважением — королева принялась регулярно посвящать их в рыцарское достоинство.
Следующую русскую эпидемию английский балет испытал в 1956-м, когда на гастролях в Лондоне Большой театр показал "Жизель" с Галиной Улановой и "Ромео и Джульетту" Леонида Лавровского. С тех пор драмбалет стал излюбленным жанром англичан, а образ актера-танцовщика, способного передать танцем "жизнь человеческого духа",— эталоном. Ныне балеты-драмы английских корифеев Кеннета Макмиллана и Фредерика Аштона так же неизбежны в репертуаре Королевского балета, как у нас — балеты Юрия Григоровича. Артистические директора всегда формировали репертуар труппы с оглядкой на респектабельность английской публики. Да и возглавляли Королевский балет отнюдь не радикалы. Но после того как в 2001 году закончился контракт очередного консерватора — многолетнего премьера труппы Энтони Доуэлла (Anthony Dowell), совет директоров театра решил встряхнуть сонное царство.
Вручая бразды правления энергичному австралийцу Россу Стрэттону, возглавлявшему до того Австралийский национальный балет, руководители рассчитывали на радикальные перемены. "Я ввязался в это дело не для того, чтобы завоевать себе популярность",— сообщил прессе новый главный, вступая в должность. Однако и представить себе не мог, насколько непопулярным он станет в Лондоне уже через несколько месяцев. К концу первого же сезона конфликт между варягом-австралийцем и труппой обострился настолько, что артисты не позволили себе уйти в отпуск, не подложив свинью своему главному.
В середине августа они на общем собрании официально вынесли Россу Стрэттону вотум недоверия. Основные претензии — к его кадровой и репертуарной политике. Первые, скорее всего, обоснованные. Дело в том, что у австралийца, большого почитателя современной хореографии, в первый же год появились любимчики — танцовщики-атлеты, готовые к любым телесным подвигам и метаморфозам. Фаворитам публики — утонченным корифеям труппы — пришлось потесниться. Артистический директор продвигал "своих" не слишком-то тактично: вопреки установившейся практике никто из звезд не знал свое расписание не только на год вперед, но и на ближайшую неделю. Замены производились в последний момент, несмотря на афишу. Публика, то и дело получавшая вместо обожаемой Дарсии Басл (Darcey Bussell) кота в мешке, зароптала.
Репертуарные новшества тоже не пришлись ко двору. Кисло приняли спектакли признанных европейских корифеев: "Por Vos Muero" ("Для вас умираю") испанца Начо Дуато (Nacho Duato), "Кармен" шведа Матса Эка (Mats Ek). Из шести репертуарных новинок успешно прошел только "Онегин" (драмбалет Джона Крэнко 40-летней давности) да свежий балет на музыку Tryst молодого англичанина Кристофера Уилдона (Christopher Wheeldon), ныне ангажированного NY-city ballet. Под занавес сезона пресса устроила австралийцу настоящий разнос. Упреки были язвительными, но довольно противоречивыми. Балетмейстер был виновен и в недостаточном радикализме, и в пренебрежении традициями, его корили одновременно и за отсутствие балетов европейских классиков, и за недостаточное количество эксклюзивных постановок. Последний гала-концерт в честь 50-летия царствования королевы Елизаветы (Queen Elisabeth) (ведущие мировые звезды в отборных шедеврах мирового репертуара) буквально раздолбали за "отсутствие внятной концепции".
Межсезонные переговоры с исполнительным директором театра Тони Холлом (Tony Hall) взял на себя актерский профсоюз Equity. Угрожать забастовкой артисты не стали, но на принятии незамедлительных мер настаивали. Результаты переговоров пока неизвестны, но исполнительный директор вряд ли снимет своего протеже. Однако с началом нового сезона ситуация неизбежно обострится. Противники хореографа злорадно припоминают, что в Австралийском балете в годы правления господина Стрэттона была небывалая текучесть кадров и "низкий моральный уровень".
Оробевший австралиец старается удовлетворить всех. В следующем сезоне для почитателей классики запланирован блок всех балетов Чайковского, причем на постановку "Спящей красавицы" вызвана Наталья Макарова — признанный на Западе авторитет в области наследия. Для тех, кто предпочитает ХХ век,— шедевры Иржи Килиана (Jiri Kylian), Матса Эка. Для патриотов — новинка Дэвида Бинтли (David Bintley), последнего любимца основательницы Королевского балета Нинетт де Валуа. Для радикалов — "Гонг" американца Марка Морриса (Mark Morris) и "Парк" албанца Анжелена Прельжокажа (Anjelin Preljocaj), который даже продвинутые французы в Opera de Paris раскусили не сразу. Но эта всеядность вызывает лишь раздражение. И даже благонадежное стремление австралийца отметить 10-летие со дня кончины английского хореографа-классика Кеннета Макмиллана серией его полнометражных мелодрам попрекают за "отсутствие воображения", требуя взамен балетов другого классика — "величайшего" Фредерика Аштона.
Для русского уха все это звучит дико. У нас, если за год театр показывает один непровалившийся эксклюзив, ставит один готовый западный балет и восстанавливает одну постановку из собственного репертуара, считается, что сезон оказался плодотворным. Русское и английское репертуарное меню несопоставимо так же, как зарплаты артистов: наш кордебалет получает 3000 рублей в месяц, их — $35 000 в год. Так что кому есть нечего, кому жемчуг мелок. И все-таки любопытно, чем будет кормить Москву взбунтовавшийся Королевский балет на гастролях в июне 2003 года?
ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА, АЛЕНА Ъ-МИКЛАШЕВСКАЯ