фестиваль рок
Вчера в Китае завершился Музыкальный фестиваль снежных гор — первый рок-фестиваль на открытом воздухе в истории страны. Прозванный организаторами и журналистами "китайским Вудстоком", фестиваль доказал, что рок есть и в Китае, и называется он "яо гунь". Рассказывает корреспондент Ъ ЭЛ Ъ-КЕЙСИ.Когда американская молодежь бесновалась на первом Вудстоке, их китайские ровесники заучивали цитатник Мао и убивали "капиталистических псов", врагов "культурной революции". Когда советской молодежи разрешили слушать Гребенщикова и Цоя на стадионах, китайских ровесников били дубинками по голове на площади Тянанмэнь. Но уже тогда над этой печально прославленной площадью звучала песня Цуй Цзяня (Cui Jian) "И у со ю" ("Совсем ничего нет"). Десятком лет позже нецензурные слова "яо гунь" (рок-н-ролл) разрешили произносить по китайскому радио и телевидению. 13 лет спустя забота китайской компартии о своем народе достигла таких неимоверных высот, что тому самому Цуй Цзяню разрешили провести рок-фестиваль. Неимоверная высота составила 5596 м над уровнем моря. Именно такова высота ледника "Нефритовый дракон", неподалеку от которого и разрешили собраться китайским любителям рок-музыки, а также иностранным туристам. Тех и других набралось в общей сложности от 3 до 7 тыс. человек, по разным оценкам. Организаторы ожидали, что слушателей будет порядка 20-40 тыс., но помешала отвратительная, дождливая погода, а также то, что фестиваль проводился хоть и в очень красивом, но равно очень удаленном районе страны.
Китайские власти профинансировали фестиваль в надежде на то, что он поможет развитию туризма в провинции Юньнань. Местный партийный комитет взял на себя нелегкую задачу проверить содержание всех песен, которые должны были исполняться на фестивале, и повычеркивать лишнее. Когда один из участников отступил от утвержденных КПК слов, у него неожиданно отключились усилители.
Образцом самой острой критики стало заявление Цуй Цзяня о том, что почти все песни, исполняемые по государственному телевидению и на государственных музыкальных фестивалях,— "фальшивка" (то есть исполнение песни под фонограмму). Из 14 исполнителей и рок-групп, выступивших на "китайском Вудстоке", в подобной фальши не был замечен никто.
Особо следует отметить демократичное поведение китайской полиции, чьи представители лишь немного уступали по численности слушателям. Стражи коммунистической законности старались не замечать, что некоторые гости фестиваля курили марихуану. Видимо, они понимали, что китайская молодежь никогда не позволит себе подобного антиобщественного деяния, а к иностранным гостям надо относиться лояльнее. Что поделать, если они у себя в капиталистических странах привыкли к формуле "Секс, наркотики и яо гунь".
Что касается второй составляющей вышеупомянутой формулы, то с ней на китайском фестивале было немного не так, как на других Вудстоках. До пояса рисковали раздеваться только представители сильного пола. Половых актов на публике не было. Если уж очень хотелось заниматься любовью, а не войной, то это можно было сделать в палатках, когда-то принадлежавших Народно-освободительной армии Китая, что весьма символично. Максимумом публичного проявления чувств были объятия за талию, что вполне можно было расценить как символ укрепления мира и дружбы между народами. А употребление гостями большого количества коктейля "куба-либре" (ром с колой) было безусловным знаком солидарности с Островом свободы.
Равно как и песню рэпера Ван Лэя (Wang Lei) о любви к собакам следовало воспринимать не в качестве исповеди зоофила, а как призыв к охране окружающей среды.
Фестиваль удался, считают организаторы. Если их мнение совпадет с позицией компартии Китая, яо гунь будет жить дальше.