Канадская драма "Нас не догонят" (Lost and Delirious) о трагической однополой любви принадлежит к тем фильмам про молодежь, которые взрослым смотреть утомительно. Хотя картина снята совсем не молодой женщиной, она изматывает бурлением избыточной энергии и безумной игрой гормонов, после которой ЛИДИЯ Ъ-МАСЛОВА уползла в изнеможении.
Хотя усталость после "Нас не догонят" остается настоящая, свинцовая, в остальном фильм может претендовать на звание одного из самых фальшивых кинопроизведений из тех, что сейчас идут в нашем прокате. Единственный эмоционально убедительный образ в этой горячечной повести о первой любви проскальзывает в самом начале, на титрах. Девочка, которую отец и мачеха везут в школу-интернат, на заднем сиденье машины смотрится в пудреницу своей покойной матери, напоминающую ее запах, и думает: "Моя мать никогда не отправила бы меня в интернат". Немного погрустив таким сдержанным манером, режиссер врубает шестую скорость и на всех парах ломит сквозь историю о страданиях юной девушки, отвергнутой своей соседкой по комнате из соображений социальной благопристойности.В интернате сироту из пролога подселяют к двум девочкам, одна из которых объясняет оригинальное название фильма: "В 'Питере Пене' были потерянные мальчики, а мы потерянные девочки. Потерянные и безумные". Слово delirious из названия лучше было бы переводить как "бредовый", поскольку вдохновенные монологи героинь часто смахивают на бред, особенно в сцене, когда три девицы вечерком декламируют друг другу воображаемые письма к матерям: одна к матери, которой она никогда не видела, другая — к покойной матери, третья — к живой, которой она тщетно пытается понравиться. Исчерпав таким образом все виды несчастливого материнства, автор фильма на эту тему уже больше не отвлекается, а целиком отдается трагедии несчастной любви.
Однажды новенькая ученица замечает своих соседок целующимися и поначалу решает, что они просто практикуются для свиданий с мальчиками. Однако по ночам эта "практика" принимает чересчур далеко идущие формы, и когда двух учениц застают голыми под одним одеялом, назревает скандал.
Одна подружка, опасаясь уронить девичью честь и вызвать родительский гнев, срочно заводит себе бойфренда из соседней мужской школы и, изо всех сил доказывая окружающим свою "нормальность", громко обсуждает со всеми его сексуальные достоинства. Другая лесбиянка (американская старлетка Пайпер Перабо, Piper Perabo), отлученная от тела своей пассии, выражает горе самыми экстравагантными способами: сначала ходит по столу со шпагой, позаимствованной на уроке фехтования, и читает стихи, потом вызывает соперника на дуэль и прокалывает ему ногу.
Этому навязчивому и эгоистичному поведению фильм настоятельно предлагает сочувствовать, оправдывая его бушующими в душе героини страстями, хотя выглядит оно просто как нежелание считаться чьими-либо потребностями, кроме своих собственных. Из обычной школы такую несчастную влюбленную быстро бы вытурили, но в кино обычных школ не бывает, а бывают либо форменные концлагеря, либо дискуссионные клубы, где учителя и ученики беспрестанно говорят по душам.
В "Нас не догонят" училка литературы пишет на доске крупно слово "Love" и опрашивает учениц, какое содержание они вкладывают в это понятие. Гетеросексуальные дуры интерпретируют любовь крайне цинично и вульгарно, в сексуальном или биохимическом смысле, и одна лишь тонко устроенная лесбиянка понимает проблему правильно: "Любовь есть, и ничто из того, что вы скажете, не может заставить ее исчезнуть, потому что это то, зачем мы все здесь находимся, это высочайшая точка, и однажды достигнув ее и посмотрев вниз на всех остальных, ты останешься на ней навеки". Не совсем понятно, почему, если любовь — это процитированное выше, надо так убиваться из-за того, что возлюбленная отказывает тебе в сексе?
Что еще неприятно в молодежи, какой она изображена в "Нас не догонят": они совершенно не понимают, что есть вещи, о которых лучше помолчать и подумать в тишине. Чуть какое-то подобие мысли в голову вдарило, они тут же все озвучивают, из-за этого слушать их часто бывает неловко. Они даже стихи читают вслух — про себя не могут, уж больно их распирают запечатленные на бумаге чужие эмоции, придающие их собственным чувствам нечто особенно возвышенное.
Задержавшаяся на этой романтической стадии развития режиссер Леа Пул (Lea Pool), вероятно, сожалеет, что не застала времена, описанные в романе, на котором основан сценарий ее фильма,— начало 60-х, когда за такой фильм можно было оказаться в центре общественного внимания. В то время содержащаяся в картине мысль, что не бывает лесбиянок, а бывают люди, которые любят друг друга и неважно какого они пола, вполне могла сойти за дерзкую и революционную.