Коротко


Подробно

"Лица, догадавшиеся о назначении ЛЗ, уничтожались"

№ 30 [484]06.08.2002
Полоса 060
 Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ 
 Кроме обычных погранзастав (на фото) в системе НКВД были еще и ложные 
В эпоху свободы слова стало обычным делом обвинять спецслужбы в провокациях. Обвинения эти, как правило, бездоказательны — такова уж специфика работы спецслужб. Но как установил обозреватель "Власти" Евгений Жирнов, вовсе не беспочвенны.
"Дорогой мой, я тут вспомнил кое-что интересное"
Самая большая проблема для ветеранов власти — уйдя в отставку, избавиться от прежних привычек. Среди них есть такие, кто продолжает каждое утро выходить из дома в одно и то же время и страшно расстраивается, не обнаружив у подъезда привычного членовоза. Еще тяжелее избавиться от руководящих рефлексов. К примеру, отставной генерал КГБ, с которым я общался на протяжении нескольких лет, никак не мог прекратить вызывать к себе людей. Причем этот хитрец умудрялся найти наживку для любого человека, будь то его бывшие подчиненные, партнеры по бизнесу, которым он занялся после отставки, или журналисты. Мне он обычно звонил часов в шесть утра и спрашивал: "Дорогой мой, уже встали? Чем занимаетесь? — и, не дожидаясь пока я окончательно проснусь, добавлял:-- Я тут вспомнил кое-что интересное, хотел бы вам рассказать. Подходите часикам к четырнадцати".
Конечно, многое из того, что он говорил, мягко говоря, не вполне соответствовало действительности, и его постоянно приходилось проверять с документами в руках. Но такого ценного свидетеля эпохи упускать было нельзя.
 Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ 
  Из всех работников "мельницы" только советские пограничники (на фото) были настоящие. Они переправляли проверяемых через фальшивую границу и задерживали их при возвращении 
Как-то при очередной встрече генерал рассказывал о временах, когда он руководил вторым главком МГБ — контрразведкой. И неожиданно в его кабинет вошел другой отставной генерал госбезопасности. Покосившись на диктофон, Сережа, как называл своего коллегу мой собеседник, заметил, что вряд ли стоит обо всем рассказывать, а тем более писать. "Что вы имеете в виду, дорогой мой?" — спросил бывший шеф контрразведки. "Ну методы разные... Тогда ведь, вы же знаете, использовались приемы, которые теперь... ну считаются провокационными, что ли".
"Ему виднее,— сказал генерал, когда за неожиданным посетителем закрылась дверь.— Он у нас начинал обычным агентом. Баб под иностранцев подкладывал. И как, стервец, вырос! До генерал-лейтенанта!" Я захотел уточнить: "Он говорил о чем-то типа ЛЗ?" Тут профессиональные привычки неожиданно изменили генералу. Я ожидал, что он скажет: "А что такое ЛЗ?". Но он удивленно спросил: "А откуда вы об этом знаете?"
Откуда? Как обычно, из документов.

"Обязанности белогвардейцев выполняли сотрудники НКВД"
 Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ 
  Роли маньчжурских и японских солдат (на фото) исполняли советские китайцы. Они арестовывали проверяемых, как только те переходили фальшивую границу 
26 сентября 1956 года заместитель председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Иван Бойцов и заместитель заведующего отделом административных органов ЦК Валентин Золотухин представили на рассмотрение секретариата ЦК записку о нарушениях социалистической законности в Хабаровском управлении НКВД-МГБ. Там в 1941 году в 50 километрах от Хабаровска, в районе села Казакевичи, был создан "ложный закордон", или ЛЗ. По одну сторону от сымитированной государственной границы находилась ложная советская погранзастава, по другую — бутафорский полицейский пограничный пост Манчжоу-Го, марионеточного государства, созданного японцами на оккупированной ими китайской территории. Кроме того, на "вражеской" территории была сооружена липовая "уездная японская военная миссия", полностью аналогичная настоящим, с помощью которых японцы управляли Маньчжурией. Все это во внутренней переписке НКВД именовалось "мельницей".
"По замыслу работников НКВД,— говорилось в найденной мною записке,— имитация советской пограничной заставы и японских пограничных и разведывательных органов предназначалась для проверки советских граждан, которые органами госбезопасности подозревались во враждебной деятельности...
'Проверка' на пресловутой 'мельнице' начиналась с того, что лицу, подозревавшемуся в шпионаже или иной антисоветской деятельности, предлагалось выполнить закордонное задание органов НКВД. После получения от 'подозреваемого' согласия на выполнение задания инсценировалась его заброска на территорию Маньчжурии с пункта ложной советской погранзаставы и задержание японскими пограничными властями. Затем задержанный доставлялся в здание 'японской военной миссии', где подвергался допросу работниками НКВД, выступавшими в ролях официальных сотрудников японских разведывательных органов и русских белогвардейцев-эмигрантов. Допрос имел своей задачей добиться от 'проверяемого' признания 'японским властям' в связи с 'советской разведкой', для чего создавалась исключительно тяжелая, рассчитанная на моральный надлом человека обстановка допроса, применялись различного рода угрозы и меры физического воздействия...
По окончании допросов, которые иногда длились в течение нескольких дней и даже недель, 'задержанный' перевербовывался представителями 'японских разведорганов' и забрасывался на территорию СССР с разведывательным заданием".
Роль китайских солдат и обслуживающего персонала в потемкинском зарубежье играли советские граждане-китайцы. Подбор актеров на остальные роли, как свидетельствовали документы, был гораздо более серьезным и тщательным.
 Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ 
   
"Обязанности 'белогвардейцев' на ЛЗ выполняли сотрудники Хабаровского управления НКВД: Орьев А. И., Антонов Д. А. и Слободянюк И. А., которые в прошлом привлекались к уголовной ответственности за нарушение социалистической законности. В 1941 году Военным трибуналом войск НКВД Хабаровского округа Орьев был осужден к 8 годам лишения свободы, Антонов к 7 годам и Слободянюк к 5 годам лишения свободы. Все они в исправительно-трудовых лагерях находились только до 1943 года. По ходатайству Хабаровского краевого управления НКВД они досрочно были освобождены от дальнейшего отбытия наказания и определены на работу в ЛЗ.
Обязанности начальника 'уездной японской военной миссии' выполнял японец Томита, который в 1937 году был задержан советскими пограничниками. Во время следствия Томита дал показания о своей принадлежности к японской разведке и что в Советский Союз прибыл по заданию 2-го отдела штаба Квантунской армии с целью шпионажа. В мае 1940 года Военным трибуналом Московского военного округа Томита был осужден к высшей мере наказания, но по решению Президиума Верховного совета СССР от 20 ноября 1940 года расстрел был заменен 10 годами лишения свободы. Таким образом, Томита, будучи осужден советским судом как шпион японской разведки, был послан на ложный закордон, где учинял допросы советским гражданам".
Идею проверки на ЛЗ, выдвинутую главой хабаровских чекистов Сергеем Гоглидзе, на Лубянке одобрили на всех этажах власти. Судя по документам, ее деятельно поддержали начальник контрразведки Петр Федотов и его заместитель Леонид Райхман.
 Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ 
  Роли японских офицеров исполняли офицеры НКВД и японский шпион Томита. Они допрашивали и перевербовывали проверяемых 
"Одним из главных организаторов этой грязной провокации является генерал-лейтенант Федотов,— отмечалось в записке КПК и отдела адморганов.— Будучи начальником 2-го управления НКВД СССР, Федотов лично руководил работой 'мельницы', докладывал о ней Берии и Меркулову, выполняя их поручения по применению ЛЗ в отношении ряда советских граждан. Вся переписка и отчеты Хабаровского управления НКВД с центром о работе 'мельницы' адресовывалась только на имя Федотова, минуя канцелярию. Ни одно мероприятие, связанное с использованием ЛЗ, не проводилось без его санкции".
В другом документе отдела административных органов ЦК об ЛЗ говорилось: "В письме заместителя начальника УНКГБ Хабаровского края полковника Чеснокова от 6 апреля 1941 года, адресованном начальнику 2-го управления НКГБ Федотову, сообщается, что ввод в действие 'мельницы' намечен на 1 июня 1941 года, и ставится вопрос об отпуске средств на строительство и содержание персонала 'мельницы'. На письме имеется резолюция бывшего заместителя начальника 2-го управления Райхмана следующего содержания: 'Товарищ Гузовский. Зам. наркома тов. Серову доложено. Он санкционировал организацию мельницы и предложил представить смету. Прошу дать смету сегодня же. Райхман. 06.05.41'".
По данным КПК, функционирование хабаровской "мельницы" обошлось государству более чем в миллион рублей.

"Эти материалы не должны использоваться в допросах"
 Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ 
  Роли белогвардейцев (на фото) исполняли осужденные за зверства сотрудники НКВД. Они пытали проверяемых 
Теория о том, что проверка на "мельнице" даст однозначный ответ, является ли проверяемый вражеским агентом, не выдержала проверку практикой. С одной стороны, никто из проверяемых не выдержал испытания на высший балл.
"Многие лица, искусственно ввергнутые в необычную и тяжелую для них обстановку, полагая, что они действительно находятся в руках врагов и в любое время могут быть физически уничтожены, рассказывали сотрудникам НКВД, выступавшим в качестве японцев, о связях с органами НКВД и о тех заданиях, которые они получили для работы в Маньчжурии. Некоторые из этих лиц, запуганные нависшей над ними опасностью, под влиянием мер физического воздействия сообщали отдельные сведения о Советском Союзе".
С другой стороны — никакой ясности в делах подозреваемых так и не наступало. Вот, например, дело инженера-строителя Брониковского. Хабаровские чекисты подозревали его в связях с немецкой и японской разведками. Единственным основанием для подозрений было то, что в 1937 году Брониковского арестовывали по подобным же подозрениям. Но даже тогда его отпустили за отсутствием каких-либо улик. И инженера решили пропустить через "мельницу".
"Для этого Брониковскому предложили выйти за кордон с разведывательным заданием, на что он согласился и 1 сентября 1942 года был переправлен 'через границу'. Согласно легенде, которую получил Брониковский от органов НКВД, он должен был правдиво рассказать 'японцам' автобиографию, сообщить о его аресте в 1937 году и содержании в тюрьме, а затем заявить, что он решил бежать в Маньчжурию.
Оказавшись на 'сопредельной территории', Брониковский был задержан 'японо-маньчжурской пограничной полицией' и почти месяц содержался в тюрьме, подвергаясь допросам как перебежчик. На допросе Брониковский держался достойно, не сообщил ни о вербовке его органами НКВД, ни о задании, с которым был переправлен 'за границу'. Дальнейший ход событий развертывался по заранее выработанному плану. 'Представитель японской разведки' завербовал Брониковского для работы в пользу Японии и 'перебросил' его в СССР".
Перейдя границу и оказавшись в руках чекистов, Брониковский точно и полно отчитался о своих злоключениях. Казалось бы, проверка закончилась. Однако его немедленно арестовали. Формальной причиной было то, что инженер дал 'японцам' некие сведения о Хабаровске. Однако дело, по всей видимости, было в другом: по заданным ему вопросам Брониковский мог догадаться, что чекистам подозрительно много известно о его пребывании за кордоном. И потом Хабаровскому управлению НКВД, как и всем прочим, нужно было украшать отчетность разоблаченной вражеской агентурой.
"С момента подготовки 'материалов' на арест Брониковского, а затем в процессе следствия по его делу сотрудники УНКВД встали на путь грубой фальсификации документов. В справке, находящейся в отдельном конверте при деле, указано: 'Прилагаемые к следственному делу в отдельном конверте фотокопии планов и показания Брониковского добыты КРО (контрразведывательным отделом.— Ъ) УНКВД по Хабаровскому краю через весьма серьезную и проверенную агентуру. Эти материалы ни в коем случае и ни в коей мере не должны использоваться в допросах Брониковского, так как это может повлечь за собой расшифровку ценной агентуры'. 'Проверочное' оперативное мероприятие на ЛЗ изложено в специальном заключении как посылка Брониковского за границу с действительным разведывательным заданием.
Введенный такими документами в заблуждение, прокурор утвердил обвинительное заключение на Брониковского и согласился с направлением дела на рассмотрение Особого совещания при НКВД СССР. Решением Особого совещания от 24 апреля 1943 года Брониковский был приговорен к расстрелу, а 26 апреля расстрелян".
 Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ 
  
 Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ 
  
 Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ 
  
 Фото: РОСИНФОРМ 
  
 Фото: РОСИНФОРМ 
  
Отцы ложного закордонья (слева направо, сверху вниз): Сергей Гоглидзе его придумал, Петр Федотов курировал, Иван Серов санкционировал, а Всеволод Меркулов отбирал проверяемых и вместе с Богданом Кобуловым подводил их под расстрел

Партийные следователи из КПК обнаружили в документах об ЛЗ и другие подобные случаи.
"Лица, догадавшиеся о действительном назначении ЛЗ, подвергались физическому уничтожению. Так, бывший начальник Хабаровского управления Акимов, докладывая 29 января 1944 года Кобулову (заместителю наркома внутренних дел СССР.— Ъ) о поведении на 'мельнице' Бочкова М. И., писал: '...Если он (Бочков) будет приговорен к заключению на какой-либо срок, то, будучи в лагерях, он, разумеется, расширит свою провокационную деятельность и создаст немало трудностей для сохранения в тайне проходившего мероприятия'. Акимов просит учесть это и принять меры, чтобы к Бочкову была применена высшая мера наказания. Усилиями Меркулова, начальника 2-го управления НКВД Федотова и его заместителя Райхмана дело Бочкова было перенесено из суда на рассмотрение Особого совещания, по решению которого Бочков был расстрелян".
Еще меньше церемонились со статистами-китайцами, служившими на "мельнице".
"Вопиющим нарушением социалистической законности являются такие факты: 21 ноября 1947 года советский гражданин, китаец Ян-Лин-Пу, работавший поваром на ЛЗ, возмутился творившимся там произволом, побил посуду и уничтожил все кухонные предметы японского производства. Начальник отделения Попов совместно с негласным сотрудником Чу-Цин-Лином, опасаясь, что Ян-Лин-Пу может скрыться за границу, застрелили последнего. Тем же Чу-Цин-Лином в ноябре 1947 года было убито еще 2 человека из обслуги ЛЗ".

"Не следовало эти бумаги рассекречивать"
 Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ 
  Генеральный прокурор Роман Руденко (в черном) оправдал жертв энкавэдэшной "мельницы" вместе с ее создателями 
Вот эти-то документы я и показал отставному генералу во время одного из наших следующих разговоров. Генерал возглавлял второй главк МГБ сразу после Федотова и должен был знать о "мельнице" все или почти все. Внимательно прочитав бумаги, он вздохнул и заметил: "Не следовало их рассекречивать". И добавил: "Но в мое время ничего подобного не было".
Это была неправда. Хабаровский ЛЗ продолжал действовать под его руководством минимум три года. Я напомнил ему об этом, и генерал удивил меня своей откровенностью. Вот что рассказал бывший шеф контрразведки.
"В других местах это мероприятие тоже проводили. Начальником английского отдела у меня был Николай Мякотных. Впоследствии он работал в аппарате КГБ в ГДР, был начальником контрразведывательного отдела. Приходит он ко мне. Рассказывает, что у него много материалов на разных людей, подозреваемых в деятельности против нашего государства. Надо разобраться. Предложение: использовать методу создания 'ложных застав'.
Предложение Мякотных не прошло на ура. Наоборот. Я собрал заместителей — Федора Шубнякова, Юру Утехина. Позвал самого Мякотных, Бориса Иванова, который был тогда замом начальника в американском отделе, а потом перешел в разведку и вырос до зама начальника внешней разведки. Мякотных изложил свои предложения. Разразился спор. Некоторые расценили это мероприятие как провокацию. Шубняков был резко против.
Но некоторые сказали: давайте посмотрим, что из этого получится. Продумали, как это создать, и сделали две ложные заставы. Одну на финской границе, а другую на границе Восточного Берлина с Западным. Весь антураж был подготовлен до деталей: экипировка иностранная, сигареты и так далее.
Помнится, подозрения против одного из проверявшихся на ЛЗ в Западном Берлине усилились, но не до такой степени, чтобы принимать решение. При мне на этом и закончили. Это была все-таки попытка с плохой основой. Больше был прав не я, разрешив этот эксперимент, а Шубняков и другие, которые возмутились этим предложением Мякотных".
Генерал, впрочем, опять сказал неправду. Человека, против которого "подозрения усилились", в действительности посадили. Об этом свидетельствует доклад в ЦК генпрокурора Романа Руденко:
"По поручению Центральной Комиссии по наблюдению за рассмотрением дел на лиц, отбывающих наказание за политические, должностные и хозяйственные преступления, Комиссиями Президиума Верховного совета СССР и Прокуратуры СССР проверено дело по обвинению Кассандрова Алексея Григорьевича, осужденного 3 сентября 1949 года Особым совещанием при МГБ СССР за передачу сведений шпионского характера иностранной разведке к 10 годам лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях. Проверкой установлено...
В период 1945-1947 годов Кассандров в гор. Москве и гор. Одессе имел несколько случайных встреч с рядом находившихся в СССР американцев.
Для проверки того, не является ли Кассандров агентом американской разведки, 2-м Главным Управлением МГБ СССР было принято решение о проведении в отношении Кассандрова оперативной комбинации. С этой целью... ему было предложено выехать в Западную зону Германии для выполнения оперативного задания советской разведки, на что Кассандров дал согласие.
Будучи отправлен в Берлин и получив там специальный инструктаж, Кассандров, под видом перебежчика переброшенный через демаркационную линию, был вывезен в лес, где был задержан сотрудниками советских органов госбезопасности, переодетых в форму американских военнослужащих и доставлен на 'американскую заставу', где был подвергнут допросу.
Приняв советских разведчиков за американцев, Кассандров на первых допросах вел себя правильно, в соответствии с полученными инструкциями, и лишь после того, как допрашивавшие его 'американцы' уличили Кассандрова во лжи, он, убедившись в том, что 'американцам' со слов проводника, который был задержан одновременно с ним, все стало известно, рассказал о полученном от органов МГБ задании и написал собственноручные показания.
Через три дня после задержания Кассандров был 'передан' советским органам в обмен на 'задержанных американских солдат', а затем арестован и осужден. Таким образом, было установлено, что Кассандров с представителями американских властей в Германии не встречался, никаких сведений американцам не передавал и обвинение его в шпионаже и предательстве было искусственно создано.
В связи с этим был внесен протест в Военную коллегию Верховного суда СССР, которая своим определением от 8 августа 1956 года постановление Особого совещания в отношении Кассандрова отменила и дело в уголовном порядке прекратила за отсутствием состава преступления.
Указания об освобождении Кассандрова А. Г. из-под стражи даны".
Тогда же, в пятидесятые годы, были реабилитированы и другие жертвы проверок на ЛЗ. Как оказалось, только через хабаровскую "мельницу" с 1941 по 1949 год были пропущены около 150 человек.
За организацию ложного закордона пострадал только один человек — генерал Федотов, да и тот не в уголовном порядке: его лишили генеральского звания. Меркулов, Кобулов и Гоглидзе были расстреляны еще в 1953 году как сообщники Берии. По этому же обвинению осудили генерала Райхмана. А вот заместитель наркома Серов до 1959 года продолжал оставаться председателем КГБ, затем стал начальником ГРУ, и формальным поводом для его разжалования стала история с предательством полковника Пеньковского. Сменивший Федотова на посту шефа контрразведки генерал продолжал занимать высокие должности в госбезопасности многие годы и был окончательно уволен из органов ГБ лишь в середине восьмидесятых годов.

При содействии издательства "ВАГРИУС" "ВЛАСТЬ" представляет серию исторических материалов в рубрике АРХИВ

Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение