Коротко


Подробно

7

Драмеди-клаб

Татьяна Алешичева о сериале «Умираю со смеху»

Канал Showtime показывает ретродраму о расцвете стендапа в Лос-Анджелесе 1970-х, по ошибке принятую критикой и публикой за комедию


Едва Showtime выпустил в эфир пилот сериала "Умираю со смеху", как ему начали пророчить провал, как недавнему шоу "Винил" от именитых авторов, тоже не осилившему тему контркультуры 70-х. Но тут сработал еще и эффект обманутых ожиданий: шоу про стендап-комиков должно быть смешным, возмутился коллективный разум. Да с чего бы? Вроде тот же разум давно переварил трюизм о том, что шутники и клоуны — самые грустные люди на свете. К тому же слово "умираю" в названии стоит понимать буквально.

Стендапер Клэй с лицом зимнего солдата (Себастьян Стэн) переживает свои 15 минут славы на телешоу Джонни Карсона: особым почетом считается, когда ведущий приглашает гостя на диван, откуда Клэй, вальяжно развалясь, и травит байки разной степени остроумия. Триумф он отпразднует в одиночестве с бутылкой пива в номере отеля ("Зачем он снял номер? Он жил в двух кварталах!" — скажет потом его бывшая). Оставив на тумбочке открытку с видом Неаполя, новоявленная знаменитость Клэй выйдет на ночную улицу, и его собьет автобус — конец истории.

Этот сюжет, как звук гобоя, по которому перед началом представления настраивается оркестр, не имеет отношения к дальнейшему действию и в то же время его определяет. "Какой бог мог такое сотворить? Человек только что прославился, а тут автобус!" — всплеснет руками бостонский приятель Клэя. "Он шел на красный. Это сотворил не бог, а Дарвин и "Будвайзер"". Но бывшая девушка Клэя, тоже стендаперша, по имени Кэсси (Эри Грейнор) знает, что надпись на открытке, брошенной Клэем у кровати,— цитата из дневников Гете, означающая "Увидеть Неаполь и умереть". Или в переводе с классического на стендаперский: если все самое лучшее в жизни с тобой уже случилось, так стоит ли трепыхаться дальше? — ничего себе комедия. Но если на то пошло, самая знаменитая биография стендапера — "Ленни", снятая как раз во времена действия сериала, тоже была не из разряда "обхохочешься".

Да и время было особенное — середина 1970-х, когда эйфория молодежных контркультурных движений уже сменилась протокольным унынием, а стендап еще не превратился в мощную индустрию, герои возвращались с ветеранским комплексом из Вьетнама, "а комики возвращались из Канады, потому что они ссыкло". И пытались пробиться, подвизаясь в заштатных клубах. "Когда Ленни Брюс начинал, он работал за тарелку макарон",— утешают себя, притащившись в Лос-Анджелес, два недотепистых комика из Бостона (Кларк Дюк и Майкл Ангарано), как будто уже вознеслись над схваткой и не помнят, как Ленни Брюс кончил. Главное, он умел смешить людей. А успех — ну это такой диван Джонни Карсона: не всякая задница его удостоится, но шансы есть. У стендапера есть одна награда — смех. Вот твоя публика: стайка одиноких теток у сцены, держащихся за стакан, как ребенок за руку матери. Их только что уволили с работы всем отделом, и они пришли в клуб развеяться и напиться — ну расскажи им, что они не одни такие в этом мире, и представь свою забубенную жизнь сплошным анекдотом, чтобы они смеялись над твоими бедами, а не рыдали над своими. Когда Кэсси, ошалевшая от гибели Клэя, это понимает, то начинает шутить по-настоящему смешно.

Клуб Голди (Мелисса Лео), где Кэсси подвизается у "открытого микрофона", не заслужив пока не то что дивана у Карсона, но и места на основной сцене,— пристанище начинающих комиков. "Иногда ты король, иногда ты отстой, но по какой-то идиотской причине ты все время сюда возвращаешься". В таких клубах когда-то начинали будущие звезды Голливуда вроде Робина Уильямса или Джима Кэрри, взявшегося продюсировать сериал, по-видимому, из ностальгических воспоминаний о первом круге карьерного ада. Начиная с 1970-х и по сей день единственным способом для стендапера стать большой звездой было телевидение — и Голди из кожи вон лезет, чтобы пристроить своих артистов к Карсону. Но после гибели Клэя продюсеры телешоу не хотят видеть на программе ее подопечных, у которых на носу очки, а в душе осень. Проще делать ставку на состоявшихся, именитых комиков (только откуда тогда взяться будущим Джимам Кэрри?) — телепродюсеру не нужны скандалы, а нужна стабильность.

"Если ты хочешь стабильности от моих ребят, тебе долго придется ждать — у них проблемы с мамочкой, проблемы с папочкой,— они стабильны, как перемирие на Ближнем Востоке. Это не постоянство, это боль. Готовность шагнуть под автобус после отжига у Джонни Карсона. Это измученные души",— напирает Голди. "А я думал, мы тут про комиков". То же можно сказать и про новый сериал — это, безусловно, никакая не комедия, а sadcom, нестабильная, неровная драма с шутками разной степени остроумия про измученные души профессиональных шутов.

«I'm Dying Up Here», Showtime, 2017—

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от 16.06.2017, стр. 31
Комментировать

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы

Социальные сети

все проекты

обсуждение