фестиваль кино
Международный фестиваль в Сочи с конкурсом европейского кино обычно проходит в тени российского. На этот раз, считает АНДРЕЙ Ъ-ПЛАХОВ, у них гораздо больше точек пересечения.Наши и зарубежные фильмы представляют порой одни и те же российские производственно-прокатные компании. В зарубежной программе преобладает центрально- и восточноевропейское кино. А чешские, словенские и даже австрийские или финские реалии как-никак ближе нам, чем итальянские или испанские. Наконец, действие большинства западных картин происходит в провинции, а многих российских — в Москве района Садового кольца и новых лужковских застроек, так что контраст двух миров как-то нивелируется. Наконец, выясняется, что и на уровне стиля мы все время, хотя и не всегда успешно, догоняем Европу.
В этом смысле фильм "Дорога" Натальи Петровой — квинтэссенция наивного столичного феминизма — пересекается с дорогой, на которую выходят столь же далекие от реальности феминистки из словенской ленты "Пограничник" (Varuch meje) Майи Вайсс (Maja Weiss). Героине Петровой, картинно страдающей от жизненного кризиса, придется испытать всего лишь легкий испуг и затем долгожданный оргазм. А вот три студентки из Любляны, поехав в байдарочное путешествие по пограничной реке и нечаянно заплыв в Хорватию, оказываются в совершенно другом мире. Где действительность больше похожа на языческие предания, хотя мифические злыдни и вурдалаки пользуются вполне современной политической фразеологией. Выбравшись из их логова, девушки в финале вспоминают пережитое как страшную сказку.
Другой мир подстерегает и героев фильма "Школьная поездка" (Klassenfahrt) немца Хеннера Винклера (Henner Winckler). Хотя они преодолевают всего лишь границу, отделяющую благополучную Германию от проблемной Польши. Не просто другой уровень жизни — другая культурная аура активизирует слой подавленных, как бы забытых эмоций. В экзотический мир погружает зрителя Валерий Суриков в картине "Кострома" — пантеистической поэме стихий, где добро и зло неразделимы, как вода и огонь, мат и Бог, мужское и женское, где природа играет столь исключительную роль, пожалуй, впервые в нашем кино после фильмов Довженко.
Впрочем Довженко не совсем наш — его пантеизм питался украинскими корнями. Эти корни всячески стремится продемонстрировать Юрий Ильенко в "Молитве о гетмане Мазепе", но художественного космоса не возникает. Стиль этого фильма остается провинциальным — не в географическом, а в эстетическом смысле. Разочарованы были и те, кто ждал скандала на национальной почве, и те, кто надеялся увидеть непонятый шедевр. Тем не менее идея включить "Мазепу" в программу Сочинского международного фестиваля себя оправдала. Обросшая зловещими и анекдотическими слухами картина, вызвавшая микросенсацию в Берлине, была наконец показана в России.
Поскольку фестиваль приближается к финалу, можно уже говорить о фаворитах многочисленных конкурсов. В основном российском это две военные эпопеи — "Война" Алексея Балабанова и "Звезда" Николая Лебедева. В конкурсе дебютов стопроцентный фаворит — "Змей" Алексея Мурадова, качественный, стильный продукт германовской школы. В конкурсе международном максимум симпатий сорвали "Дикие пчелы" (Divoke vcely) чеха Богдана Сламы (Bohdan Slama). Эта меланхолическая зарисовка впавшей в депрессию посткоммунистической моравской деревушки напоминает лучшие образцы, казалось бы, давно отпетой чешской "новой волны" 60-х годов. Но не подражает им, а творчески интерпретирует классический опыт. Фильм показывает, что границы, отделяющие нас от других миров, существуют не только между странами, но и между эпохами, культурными традициями, причем нередко эти границы проходят внутри самих художников, в их воображении.