Возвращение "Чайника"
В Москве стартовал очередной ХII Международный конкурс им. П. И. Чайковского. За 44 года своей истории он изменился вместе с нашей страной, но до сих пор остается главным музыкальным чемпионатом России.
Международный конкурс им. П. И. Чайковского проводится один раз в четыре года. Первый состоялся в 1958 году и вошел в историю главным образом благодаря победе американского пианиста Вана Клиберна. Наряду с Всемирным фестивалем молодежи и студентов 1957 года или с первым Московским кинофестивалем, наградившим Федерико Феллини, он стал символом эпохи оттепели. Кончилась оттепель, и конкурс имени Чайковского превратился в типичного советского колосса — мероприятие государственной важности и национальную гордость советской культуры. Ему стали присущи все черты, характерные для событий такого масштаба и значения: величественность, праздничность, азарт соревнования — на поверхности и сложная логика подводных течений, дворцовых игр, профессорских интриг и национальных приоритетов — изнутри.
С третьего конкурса (1966 год) состязание проводится по четырем специальностям: фортепиано, скрипка, виолончель, сольное пение. Каждая из конкурсных номинаций в 60-х самостоятельно конкурировала с ведущими мировыми смотрами, а их сочетание (подумать только — четыре финала с оркестром!) превращало московское соревнование в неповторимое по представительности и размаху государственное шоу. В перестроечный период престиж и репутация конкурса сильно пошатнулись. Двенадцатый конкурс — первая попытка вернуть былое значение главному музыкальному состязанию страны.
Победитель-неврастеник
В 1958-м через открытые молодежью и музыкой ворота в мир к нам вошел первый победитель — Ван Клиберн, одаренный пианист, воспитанник русской школы, а кроме того, простой, улыбчивый парень из бедной техасской семьи, посланец дружбы и красоты и антипод "бездуховного" Элвиса Пресли.
Главными чертами нового героя оказались чрезмерная впечатлительность и слабые нервы. После первого тура на конкурсе 1958 года Ван Клиберн в голос рыдал в артистической: решил, что слишком плохо сыграл. Известие о допуске на второй тур привело его к столь же бурной, но уже радостной истерике. Самое курьезное, что эмблемой конкурса Чайковского оказался пианист, реально страдающий боязнью сцены.
С последствиями тонкой душевной организации Клиберна сталкивался и американский конкурс его имени. Музыкант наотрез отказался участвовать в жюри: слишком волнуется за конкурсантов. Как, впрочем, и за себя. Вот, например, четыре года назад (кстати, после визита в Россию в компании Мстислава Ростроповича) он упал в обморок прямо на сцене концертного зала в родном Форт-Уэрте, штат Техас. Инцидент был исчерпан на следующий день, когда врачи, обследовав Клиберна, посоветовали ему продолжить занятия плаванием и бегом, а горожан успокоили диагнозом: "Опять переволновался".
Скрипачи-рокировщики
Следующие 20 лет конкурс удерживал статусное равновесие и шел ровным ходом; затем стал мерно проседать. В 80-е у него, как говорится, была уже и труба пониже, и дым пожиже. Другое дело, вспоминают записные московские фаны, один из самых урожайных — четвертый конкурс 1970 года.
В фортепиано тогда состязались Виктория Постникова и Брижитт Анжерер, Владимир Крайнев и Джон Лилл. В вокале — Тамара Синявская и Елена Образцова, Евгений Нестеренко, нынешний председатель вокального жюри, и Владислав Пьявко. В скрипке — Лиана Исакадзе и Татьяна Гринденко, Гидон Кремер, Владимир Спиваков и Андрей Корсаков.
Скрипичное жюри под председательством Давида Ойстраха присудило тогда победу Гидону Кремеру, а местом ниже оказался Владимир Спиваков. Вскоре после конкурса имени Чайковского те же Гидон Кремер и Владимир Спиваков поехали на престижный конкурс скрипачей в Монреаль. По итогам состязания оба опять оказались рядом, только в ином порядке. Таким образом, тогдашний выбор московского жюри вполне соответствовал мировым стандартам, не то что сейчас, когда первое место на конкурсе имени Чайковского — это порой не третье и даже не пятое на любом другом международном конкурсе.
25 баллов по шкале Рихтера
Сколько бы ни ругали 25-балльную систему подсчета голосов на конкурсе имени Чайковского, официально критиковать ее было не принято: с одной стороны, не позволял государственный статус конкурса, с другой — элементарное доверие к цифрам.
Первым членом жюри, начудившим с 25-балльными оценками, оказался Святослав Рихтер — один из фортепианных судей первого конкурса. На протяжении двух первых туров он пунктуально ставил 25 баллов одному только Вану Клиберну, а всем остальным ставил ноль. Возможно, как раз рихтеровское лобби и сделало Клиберна безусловным победителем.
Между прочим, тогда в скрипичном конкурсе разыгралась похожая судейская история. Сидевший в жюри американец — эмигрант из России — Ефрем Цимбалист отмечал высшим баллом только скрипача Валерия Климова. Правда, ставить нули прочим участникам состязания в отличие от Рихтера он все же не решился.
Революционная тройка
В этом году на конкурсе возможен передел судейской системы, а значит, попросту говоря, передел сфер профессорского влияния. Дело в том, что три председателя жюри — Владимир Крайнев (фортепиано), Владимир Спиваков (скрипка) и Александр Рудин (виолончель) — кстати, все в прошлом лауреаты конкурса им. П. И. Чайковского — решили отказаться от 25-балльной системы оценок на первых двух турах. Вместо них, как было сказано на установочной пресс-конференции, предложено выставлять "да", "нет" и "может быть". Кроме того, Владимир Спиваков хочет отставить от голосования всех педагогов, чьи студенты участвуют в конкурсе. Более того, он считает, что практикующей профессуре вообще не место в жюри: слишком уж пристрастны. Таким образом, думает господин Спиваков, можно добиться некоторой объективности, чтобы избежать повторения постыдных результатов предыдущего конкурса. Тогда, напомню, член фортепианного жюри и профессор Московской консерватории Сергей Доренский провел в финал четырех своих учеников, то есть ровно половину финалистов, а для некоторых из них еще и премии выбил, в том числе первую — Денису Мацуеву.
От государственного шоу к обычному "Чайнику"
С тех пор как конкурс стал плавно погружаться на дно, становясь полем интриг и клановых разборок профессуры, его авторитет упал настолько, что конкурс им. П. И. Чайковского стали называть попросту "Чайник". Теперь на него спокойно можно попасть. Там вяло реагируют на все — от конвейерного потока однообразных виртуозов-азиатов (особенно много корейцев и японцев) до шелестящих конфетными фантиками старушек в первом амфитеатре. Скрипичное состязание в Малом зале консерватории проходит под скрип бесконечно открываемых дверей и звуки шагов. С виолончелистами еще проще. Долгое время их конкурс проводился в Концертном зале Чайковского, где публика вообще ведет себя как в парке культуры и отдыха — прийти на "Чайник" без пакетика с бутербродами и термоса с кофе долгое время считалось вроде даже зазорным.
В этом году ситуация, похоже, изменится. Виолончелисты будут играть в новом зале на Старом Арбате, 48. Вокальный конкурс, как в старое доброе время, возвращается в престижный Колонный зал. А на месте бывшей консерваторской столовки в первом учебном корпусе открыли, подгадав прямо к конкурсу, фешенебельную кофейню "Кофемания". Та ее часть, что на открытом воздухе,— отличное поле для обзора конкурсных событий.
Игра сломанным пальцем
С тех пор как слоган "Победителей не судят" вошел в обиход, на "Чайнике" перестали задумываться о судьбах побежденных. Речь не о таких, как пианист Фредерик Кэмпф, которому на одиннадцатом конкурсе не дали первый приз, присудив второй, а о тех, кто несколько раз приезжал на конкурс и регулярно оставался с носом.
В 1998 году из второго тура вылетел явный фаворит публики и слишком явный претендент на призовое место Алексей Султанов (ученик профессора Льва Наумова). Почему пианиста, у которого уже были эксклюзивные контракты с Japan Art и Columbia, у которого один концерт в Америке стоил $8-9 тыс. и который 12 лет благополучно выступал за рубежом, прокатили на "Чайнике" — вопрос вопросов.
Еще более любопытно, что за 12 лет до этого 16-летний Алеша Султанов точно так же был отсеян со второго тура на VIII конкурсе им. П. И. Чайковского. Что произошло? На жеребьевке он сломал палец и играл под пальцем, "поставленным" под местным наркозом. Родители нашли спортивного врача, который сделал ему укол, как футболисту. Укола хватало на три минуты, остальное игралось на чистой боли. Первый тур — прекрасно, второй — тоже. Не выдержало жюри — парня согнали, прикрывшись жалостью: "Пусть не мучит свой палец". Кстати, ровно через год после той истории Алексей Султанов был удостоен Гран-при американского конкурса Вана Клиберна, а еще через 11 лет — вновь изгнан со второго тура конкурса имени Чайковского.
И "Чайник" плывет
Конкурс имени Чайковского образца 2002 года, конечно, не то, что конкурс имени Чайковского образца 60-х. И все же именно сейчас пытаются поднять государственный статус конкурса. Даже вдвое увеличен призовой фонд — первая премия теперь не $10 тыс., а $20 тыс. По словам госчиновников, нынешний конкурс оценивается ими как главное событие года. "Важно,— говорят они,— не просто провести его, а провести с блеском и на высочайшем уровне". Так что давайте смотреть, выплывет ли первый "Чайник" ХХI века на уровень старых добрых советских времен. Если выплывет, скажем ему большое человеческое спасибо.
ЕЛЕНА ЧЕРЕМНЫХ
![]() |
| Цитадель конкурса имени Чайковского — Большой зал консерватории готов принять последних лауреатов. А потом его закроют на реконструкцию |
С третьего конкурса (1966 год) состязание проводится по четырем специальностям: фортепиано, скрипка, виолончель, сольное пение. Каждая из конкурсных номинаций в 60-х самостоятельно конкурировала с ведущими мировыми смотрами, а их сочетание (подумать только — четыре финала с оркестром!) превращало московское соревнование в неповторимое по представительности и размаху государственное шоу. В перестроечный период престиж и репутация конкурса сильно пошатнулись. Двенадцатый конкурс — первая попытка вернуть былое значение главному музыкальному состязанию страны.
Победитель-неврастеник
![]() |
| IV конкурс открыл Елене Образцовой путь на главные оперные сцены мира, но уклонился от присуждения ей Гран-при |
Главными чертами нового героя оказались чрезмерная впечатлительность и слабые нервы. После первого тура на конкурсе 1958 года Ван Клиберн в голос рыдал в артистической: решил, что слишком плохо сыграл. Известие о допуске на второй тур привело его к столь же бурной, но уже радостной истерике. Самое курьезное, что эмблемой конкурса Чайковского оказался пианист, реально страдающий боязнью сцены.
С последствиями тонкой душевной организации Клиберна сталкивался и американский конкурс его имени. Музыкант наотрез отказался участвовать в жюри: слишком волнуется за конкурсантов. Как, впрочем, и за себя. Вот, например, четыре года назад (кстати, после визита в Россию в компании Мстислава Ростроповича) он упал в обморок прямо на сцене концертного зала в родном Форт-Уэрте, штат Техас. Инцидент был исчерпан на следующий день, когда врачи, обследовав Клиберна, посоветовали ему продолжить занятия плаванием и бегом, а горожан успокоили диагнозом: "Опять переволновался".
Скрипачи-рокировщики
![]() |
| Ван Клиберн — в России его называли Ванюшей — приучил русских беззаветно любить иностранцев |
В фортепиано тогда состязались Виктория Постникова и Брижитт Анжерер, Владимир Крайнев и Джон Лилл. В вокале — Тамара Синявская и Елена Образцова, Евгений Нестеренко, нынешний председатель вокального жюри, и Владислав Пьявко. В скрипке — Лиана Исакадзе и Татьяна Гринденко, Гидон Кремер, Владимир Спиваков и Андрей Корсаков.
Скрипичное жюри под председательством Давида Ойстраха присудило тогда победу Гидону Кремеру, а местом ниже оказался Владимир Спиваков. Вскоре после конкурса имени Чайковского те же Гидон Кремер и Владимир Спиваков поехали на престижный конкурс скрипачей в Монреаль. По итогам состязания оба опять оказались рядом, только в ином порядке. Таким образом, тогдашний выбор московского жюри вполне соответствовал мировым стандартам, не то что сейчас, когда первое место на конкурсе имени Чайковского — это порой не третье и даже не пятое на любом другом международном конкурсе.
25 баллов по шкале Рихтера
![]() |
| Главная живая реликвия конкурса имени Чайковского — Тихон Хренников, председатель конкурсного оргкомитета |
Первым членом жюри, начудившим с 25-балльными оценками, оказался Святослав Рихтер — один из фортепианных судей первого конкурса. На протяжении двух первых туров он пунктуально ставил 25 баллов одному только Вану Клиберну, а всем остальным ставил ноль. Возможно, как раз рихтеровское лобби и сделало Клиберна безусловным победителем.
Между прочим, тогда в скрипичном конкурсе разыгралась похожая судейская история. Сидевший в жюри американец — эмигрант из России — Ефрем Цимбалист отмечал высшим баллом только скрипача Валерия Климова. Правда, ставить нули прочим участникам состязания в отличие от Рихтера он все же не решился.
Революционная тройка
![]() |
| Обыграв Владимира Спивакова на конкурсе имени Чайковского, Гидон Кремер вскоре уступил ему на конкурсе в Монреале |
От государственного шоу к обычному "Чайнику"
![]() |
| В 1970 году на советский чудо-конкурс с удовольствием глазела сама Мария Каллас |
В этом году ситуация, похоже, изменится. Виолончелисты будут играть в новом зале на Старом Арбате, 48. Вокальный конкурс, как в старое доброе время, возвращается в престижный Колонный зал. А на месте бывшей консерваторской столовки в первом учебном корпусе открыли, подгадав прямо к конкурсу, фешенебельную кофейню "Кофемания". Та ее часть, что на открытом воздухе,— отличное поле для обзора конкурсных событий.
Игра сломанным пальцем
![]() |
| Председатель скрипичного жюри нынешнего конкурса Владимир Спиваков хочет вернуть "Чайнику" судейскую объективность и подлинную состязательность |
В 1998 году из второго тура вылетел явный фаворит публики и слишком явный претендент на призовое место Алексей Султанов (ученик профессора Льва Наумова). Почему пианиста, у которого уже были эксклюзивные контракты с Japan Art и Columbia, у которого один концерт в Америке стоил $8-9 тыс. и который 12 лет благополучно выступал за рубежом, прокатили на "Чайнике" — вопрос вопросов.
Еще более любопытно, что за 12 лет до этого 16-летний Алеша Султанов точно так же был отсеян со второго тура на VIII конкурсе им. П. И. Чайковского. Что произошло? На жеребьевке он сломал палец и играл под пальцем, "поставленным" под местным наркозом. Родители нашли спортивного врача, который сделал ему укол, как футболисту. Укола хватало на три минуты, остальное игралось на чистой боли. Первый тур — прекрасно, второй — тоже. Не выдержало жюри — парня согнали, прикрывшись жалостью: "Пусть не мучит свой палец". Кстати, ровно через год после той истории Алексей Султанов был удостоен Гран-при американского конкурса Вана Клиберна, а еще через 11 лет — вновь изгнан со второго тура конкурса имени Чайковского.
И "Чайник" плывет
Конкурс имени Чайковского образца 2002 года, конечно, не то, что конкурс имени Чайковского образца 60-х. И все же именно сейчас пытаются поднять государственный статус конкурса. Даже вдвое увеличен призовой фонд — первая премия теперь не $10 тыс., а $20 тыс. По словам госчиновников, нынешний конкурс оценивается ими как главное событие года. "Важно,— говорят они,— не просто провести его, а провести с блеском и на высочайшем уровне". Так что давайте смотреть, выплывет ли первый "Чайник" ХХI века на уровень старых добрых советских времен. Если выплывет, скажем ему большое человеческое спасибо.
ЕЛЕНА ЧЕРЕМНЫХ
Журнал "Коммерсантъ Власть" №22
от 11.06.2002, стр. 58





