Великобритании потребуется время для выхода из ЕС, но Brexit состоится, заявила новый премьер страны Тереза Мей во время телефонного разгвора с Франсуа Олландом. Президент Франции, в свою очередь, призвал к скорейшему началу переговоров. Ранее такую же позицию выразил председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер. 23 июня в Великобритании прошел референдум о членстве страны в ЕС — победили противники евроинтеграции. Обозреватель газеты «Коммерсантъ» Максим Юсин задумался о том, означает ли выход Великобритании из ЕС кризис европейской идеи.
Фото: Дмитрий Лекай, Коммерсантъ / купить фото
После британского референдума и в России, и в Европе стало модно хоронить ЕС. Особенно в России. Политики и политологи с плохо скрываемым злорадством перечисляют, какие европейские государства могут последовать примеру англичан – Дания, Голландия, Австрия, Швеция. Кого только не упоминают в этой связи – даже несчастную Грецию, которая получила от ЕС кредиты на сотни миллиардов евро и которой уж точно нет никакого смысла хлопать дверью, тем самым ведя к коллапсу собственную экономику.
На самом деле, ничего фатального не происходит, и хоронить Евросоюз рано. Великобритания всегда была в нем слабым звеном – самым капризным, самым разборчивым, требовавшим к себе особого отношения и тормозившим интеграционные усилия государств, стоявших у истоков Объединенной Европы – Франции, Германии, Италии.
Как это ни парадоксально, выход Лондона может иметь противоположный эффект – не погубить, а наоборот, оживить ЕС, придать ему новый импульс. Как корабль, избавившийся от балласта, Евросоюз получает шанс воплотить в жизнь многие идеи своих отцов-основателей, блокировавшиеся британскими евроскептиками.
В конце концов, вспомним, что изначально Объединенная Европа создавалась для шести государств — Франции, Германии, Италии и трех монархий Бенилюкса. Это потом к ней стали присоединяться новобранцы – в том числе евроскептики, в том числе страны Восточной Европы, сильно отстававшие в своем развитии и требовавшие постоянных дотаций.
Мотор евроинтеграции, изначально рассчитанный на шестерых, не мог эффективно обслуживать 15, 20, а потом и 28 государств. Уход Великобритании может заставить европейцев пересмотреть многие приоритеты. В том числе, возможно, и курс на бесконечное расширение – стахановскими темпами. Расширение, ставшее самоцелью. А ведь чем дальше ЕС продвигается на юг, на восток, вглубь постсоветского пространства, тем больше размывается изначальный принцип «элитного клуба».
После ухода Лондона делать ставку на дальнейшее расширение не совсем уместно. Куда важнее провести работу над ошибками, извлечь уроки из печального британского казуса, заставить брюссельскую бюрократию прислушаться к голосу жителей континента. Сделать европейскую модель более привлекательной и современной.
И если в ближайшие годы энергия еврокомиссаров и европарламентариев будет уходить на это, а не, скажем, на реализацию программы «Восточного партнерства», задуманной поляками и прибалтами как противовес «имперским амбициям Москвы», думаю, от этого, в конечном счете, выиграют все.
И россияне, и сами европейцы.