«Это первый звонок для Следственного комитета»

Генпрокуратура требует прекратить уголовное преследование владельца Домодедово Дмитрия Каменщика. Исполняющий обязанности главы надзорного ведомства Александр Гуцан направил соответствующее письмо главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Документ оказался в распоряжении газеты «Коммерсантъ». Каменщик обвиняется в оказании услуг, не соответствующих требованиям безопасности. По мнению СК, именно из-за этого в 2011 году в Домодедово произошел теракт. Как следует из письма, Следственный комитет обязан закрыть дело уже до конца недели. Председатель коллегии адвокатов «Вашъ юридический поверенный» Константин Трапаидзе обсудил тему с ведущим «Коммерсантъ FM» Алексеем Корнеевым.

— Генпрокуратура и ранее писала письма в СКР, но теперь это требование. Гуцан ссылается на статью 37 Уголовного процессуального кодекса, то есть теперь Следственный комитет обязан прекратить дело.

— Это такой юридический нюанс, который в принципе предполагает, чтобы Следственный комитет или любой следственный орган отреагировал на это и исполнил требования прокуратуры. Таким образом прокуратура посылает императив и говорит о том, что в деле, по ее мнению, нет состава преступления.

— Следственный комитет может это каким-то образом обжаловать или завести новое дело?

— Да, Следственный комитет, как и любой другой орган, может изложить свои доводы в письменном виде, составить возражение и направить его в прокуратуру. Они могут провести совместное заседание и сделать общий протокол, где каждая из сторон выскажет свое мнение, и уже по результатам этого будут дальше они как-то взаимодействовать.

— Но только 28 июля официальное расследование завершается. То есть СКР может раньше этого срока прекратить преследование?

— СКР может прекратить преследование в любой момент. Конечно, такое громкое дело — следователь, вынеся постановление, вначале согласует его с вышестоящий начальством, хотя считается независимым, он может это сделать в любой момент.

— А почему раньше Генпрокуратура не воспользовалась своим правом вето?

— Потому что для установления, скажем так, объективных обстоятельств дела требуется какое-то время. Следственный орган, когда занимается расследованием, периодически направляет материалы в прокуратуру для того, чтобы она надзирала. Прокуратура может самостоятельно истребовать дело, следственный орган периодически это делает, или по ходатайству защиты могут быть истребованы материалы дела для того, чтобы изучить. Защита может ссылаться на какие-то обстоятельства, говорить о том, что следственный орган действует не по закону или нарушает какие-то правила расследования. Поэтому это такой динамичный процесс, в котором участвуют как минимум три стороны: следственный орган, защита и надзор.

— Противостояние Генпрокуратуры и Следственного комитета — это такой давний конфликт двух ведомств, или в данном деле действительно есть какие-то нюансы, которые не позволяют сторонами пойти на определенные шаги?

— Здесь, конечно, вопрос не в противостоянии, а в том, что прокуратура объективно говорит о том, что нет состава преступления. Я напомню нашим слушателям это дело. Вообще, вокруг Домодедово давным-давно сгущались тучи, в том числе в рамках арбитражных процессов, когда пытались говорить о том, что неправильно была составлена аренда, неправильно был приватизирован аэропорт Домодедово. В 2011 году тех правил жестких, которые существуют сегодня об обеспечении безопасности в аэропортах, не было, тем не менее руководство аэропорта на свой собственный не страх и риск, а на свой собственный расход для кармана установило дополнительное оборудование, пусть оно было не таким эффективным, и пусть это был не такой тщательный досмотр, как сегодня, но тогда этого не делал никто. И винить руководителей и владельцев Домодедово в том, что террорист выбрал именно их аэропорт для исполнения этого теракта, это все равно, что винить нас с вами в том, что мы живем в этой стране. И здесь прокуратура, на мой взгляд, совершенно объективна и права.

В Домодедово и стены помогают

Другой вопрос, для чего это делает Следственный комитет, но эта тема не на один час для нас с вами. Поэтому здесь прокуратура законно выступила, и не всегда такие громкие выступления прокуратуры связаны с каким-то противостоянием. Иногда они связаны, в том числе, и с объективной позицией по делу. Напомню, наверное, мало кто это знает, а я внимательно слежу за делом Каменщика, ведущие специалисты, юристы, эксперты, члены Президентского совета, в том числе, вынесли юридическое заключение, официальное экспертное заключение, о том, что они не находят в деле именно того состава преступления, по которому расследовал Следственный комитет. А почему это произошло именно сегодня? Прошло достаточно много времени, прокуратура изучила материалы следствия, изучила объективную сторону дела и высказала свое мнение. Это очень важно, и я думаю, что в перспективе это может сыграть довольно существенную роль. Может быть, не будет прекращено дело, но это первый звонок для Следственного комитета.

С другой стороны, напомню, что сам Дмитрий Каменщик пошел на существенный компромисс, и, несмотря на то, что, на мой взгляд как юриста, нет его вины в этом деле, он создал фонд для выплат пострадавшим, хотя этим, на мой взгляд, должно было заниматься государство. Некоторые мои коллеги, представляющие интересы потерпевших, довольно рьяно взялись за вопрос, воспользовались возбуждением уголовного дела и, скажем так, поставили вопрос о компенсации материальной. Но, тем не менее, я думаю, что со стороны защиты Каменщика или того, кто дает ему юридические советы, последовали правильные политические выводы, они создали этот фонд, выплатят компенсацию, и, в общем, интересы всех сторон, скорее всего, будут соблюдены, и Следственный комитет определенных результатов добился.

— А сам Каменщик и другие фигуранты этого дела могут потребовать каких-то компенсаций? Все-таки они были почти 4 месяца под арестом.

— Если вопрос ставить таким образом, и они будут требовать компенсаций, то Следственный комитет как ведомство, скорее всего, захочет сохранить свое лицо. В дальнейшем, они, конечно, имеют такое право, но я бы не советовал, будучи, допустим, консультантом или защитником в этом деле, переходить в эту плоскость, потому что это может вызвать новый виток напряжения и каким-то образом усугубить положение, поскольку, вы понимаете, у нас следственный орган может как прекращать дело, приостанавливать его расследование, так и возобновлять его или возбуждать новое. А поговорка «был бы человек, а дело мы всегда найдем», она, к сожалению, сегодня актуальна как никогда.