Пушкин в прямом эфире

Театры Ярославля и Ижевска на "Золотой маске"

фестиваль театр

Фото: Андрей Кокшаров

В конкурсной программе продолжающегося в Москве фестиваля "Золотая маска" свои спектакли по классическим произведениям русской драматургии показали ярославский Театр имени Федора Волкова и ижевский Русский драматический театр. Рассказывает РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ.

Спектакли, приезжающие на "Золотую маску" из регионов, по традиции оказываются в центре внимания завсегдатаев фестиваля, поскольку московские и петербургские премьеры прошлого сезона новостями, как правило, уже не являются. Эти спектакли, опять же как правило, служат причиной головной боли экспертов: за пределами столиц не всегда удается найти достаточное количество работ, способных составить конкуренцию столичным театральным ньюсмейкерам. В нынешнем году на недород вроде бы грех жаловаться: в двух номинациях драматического театра представлены театры из Минусинска и Новосибирска, Ярославля и Уфы, Ижевска и Красноярска и даже из никогда прежде не входивших в поле внимания экспертов Серова и Новокуйбышевска.

При всей условности такого деления попадающие в конкурс спектакли из больших и малых российских городов можно разделить на две категории. Первая — это театры, в которых заметен устойчивый союз творческого лидера и труппы, они попадают на "Маску" неоднократно, они на слуху в столице, и именно по этим адресам в первую очередь направляются "за товаром" заботливые эксперты. Такие театры хорошо знают в Москве, их показы проходят ровнее, да и в самих спектаклях чувствуется большая внутренняя устойчивость. Таковы, например, Воронежский камерный (его руководитель Михаил Бычков на сей раз, правда, не номинант, а — бери выше! — председатель жюри драматического театра), театр из Минусинска под руководством Алексея Песегова, ярославский Театр имени Федора Волкова и его худрук Евгений Марчелли. (Бывает, кстати, что именно успех спектакля того или иного постановщика в Москве приводит к укреплению союза режиссера и театра — а значит, к новым и новым приглашениям.)

На сей раз Марчелли пригласили на фестиваль с его "Месяцем в деревне". Хоть и дал Тургенев когда-то своей пьесе жанровое определение "комедия", издавна повелось на русской сцене ставить ее как лирическую драму о разбитых чувствах — с пресловутыми "психологическими кружевами" и ностальгическими интонациями. В Театре имени Волкова она поставлена как комедия о любовных страстях. То, что героиня Наталья Петровна (отличная работа номинантки "Маски" Анастасии Светловой) влюблена в студента, учителя своего сына, она сама осознает как тяжелый диагноз. К тому же поведенческие коды, выбранные Марчелли для героев Тургенева, переносят действие из русской усадьбы позапрошлого века в городское предместье времен к нам гораздо более близких — здесь и слова звучат более выпукло, и объект страсти, одетый как пэтэушник и с дырявыми носками, может быть легко застигнут героиней со спущенными штанами возле ее соперницы. Страсти скорее смешные, чем роковые, будто изнутри разогревают фанерную сцену-коробку с засыпанным песком полом. А диалоги из уст "перегретых" героев перепрыгивают на стену, превращаются в титры. Всякой роли здесь найдено свое запоминающееся решение, все они хорошо сыграны, и умеренный радикализм Марчелли надежно опирается на фундамент взаимопонимания с актерами.

Чаще, впрочем, встречаются ситуации противоположного свойства, и, пока спектакль доезжает до "Золотой маски", творческий роман театра и режиссера оказывается исчерпан. А иногда речь и вовсе идет о разовой постановке, и тогда театр, отнюдь не обласканный вниманием наблюдателей федерального размаха (а то и просто безвестный, десятилетиями живущий вне рейтингов и знаков внимания), вдруг попадает под пристальные, испытующие взгляды столичного зрительного зала. Такие показы на "Маске" всегда проходят гораздо драматичнее, раскалывая зал на болельщиков спектакля и его придирчивых критиков, блюдущих гамбургский счет. Правда и то, что такие спектакли, как правило, более уязвимы: набеги режиссуры на соответствующее сонное царство вдохновлены желанием взбудоражить, встряхнуть труппу и публику города. В сегодняшней же Москве представления о способах "оживления" и о чувстве меры могут быть иными.

Режиссер Петр Шерешевский извлек "Маленькие трагедии" Пушкина из вневременных абстракций и поместил в знакомые нам обстоятельства времени — туда, где "Моцартом и Сальери" может быть названо кафе, а "Скупым рыцарем" — банк. В предложенной режиссером композиции отсутствует "Пир во время чумы". Но именно этим названием может быть описано больное, живущее словно в предощущении неминуемой катастрофы общество, которое представлено на сцене,— с ростовщиками, которых охраняют милиционеры, с рокерами в косухах и отвязными домашними вечеринками, со смертью старого "скупого рыцаря" в прямом эфире телевизионного ток-шоу и с номенклатурным композитором Сальери, отмечающим юбилей на государственном уровне. Именно "Моцарт и Сальери" служит сюжетной рамкой, внутри которой рождаются истории "Каменного гостя" и "Скупого рыцаря". И пусть спектакль кажется избыточным, перенасыщенным не всегда убедительными подробностями и музыкальными вставками — свой вечер славы на московской сцене ижевский театр, безусловно, заслужил.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...