"Мы сделали лучший космодром в мире, а это не может и не должно стоить дешево"

Заместитель главы ЦЭНКИ Андрей Охлопков о строительстве стратегического объекта

21 марта специалисты вывезли ракету-носитель "Союз-2" на стартовый стол космодрома Восточный. О том, какую работу специалистам осталось проделать на объектах и почему пуск не состоялся в 2015 году, "Ъ" рассказал замдиректора Центра эксплуатации наземной и космической инфраструктуры (ЦЭНКИ) АНДРЕЙ ОХЛОПКОВ, курирующий строительство Восточного.

Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ

— На каком этапе находятся испытания космодрома?

— Сейчас идут автономные испытания стартового комплекса: из 53 систем нам осталось проверить только четыре — в общем, отставаний от графика нет. Весь цикл испытаний я бы разбил на несколько этапов. Это испытания ракеты-носителя, которые уже завершены: изделие сейчас находится в готовности к окончательной стыковке, головная часть и третья ступень уже собраны. Вовсю идут испытания на техническом комплексе блока выведения "Волга", на техническом комплексе космического аппарата, на техническом комплексе космической головной части, на заправочно-нейтрализационной станции... По нашему графику они должны завершиться 19 апреля.

— Где возникли основные сложности?

— На стартовом комплексе. Отчасти из-за высокой сложности систем и их принципиальной новизны. Таких, как у нас здесь, систем заправки кислородом, керосином и азотом нигде не было. На всех стартовых комплексах мы применяли раньше заправочные системы — так называемую систему N1, где насосы загоняли в изделие компоненты топлива. Раньше керосин заливали "c колес", то есть пригоняли цистерну, а здесь — отдельное хранилище.

Трудностей технологического характера нет, но есть вопросы, связанные со спецтехникой: системами вентиляции, канализации, водозаборных сооружений... Мы составили график компенсационных мероприятий, их цель — снизить степень неготовности данных систем. Мы в очередной раз отправили письмо первому заместителю директора Спецстроя Александру Мордовцу, где описали требования к строителям. Признаюсь, у меня вызывает определенное опасение отсутствие автоматики в системах. В ручном режиме они работают, просто мы были вынуждены в состав боевых расчетов, которые уже работают на космодроме, включить строителей, которые по команде включают и выключают эту спецтехнику. Пока в автоматическом режиме эти операции проводятся только в монтажно-испытательном корпусе ракеты-носителя.

— Вы не планируете как-то корректировать первоначальные графики?

— Если мы пойдем на комплексные испытания и будем отклоняться от первоначальных графиков, это создаст нам еще большие трудности. У нас есть системы, изделия, компоненты, которые прибывают на Восточный по определенному графику и имеют определенный срок хранения, с ними могут работать только специальные расчеты. Мы привлекли сюда специалистов с Байконура, Плесецка и Гвианы, хотя на каждом из этих космодромов ведутся свои работы и проводятся пуски.

— Почему Восточный так долго находился в спящем состоянии?

— Сразу оговорюсь, что это мое личное мнение. В Спецстрое изначально была неверно налажена работа. Я не хочу хвалить ЦЭНКИ, но мы сделали немного по-другому. Мы все финансы распределили по этапам, понимая, что главное — это закупить комплектующие материалы. Мы купили их еще в 2011 году. Да, какое-то время они у нас пролежали на складе, да, какая-то часть комплектующих сейчас потеряла гарантию, и мы ее продлили, заплатив лишние 20 копеек, но это не какие-то громадные деньги. И когда меня спрашивают, как повлияли санкции, я смело отвечаю: да никак, потому что контракты были заключены с доставкой на космодром по старым ценам. И организации закупили, например, сварочную технику раньше.

— Почему пуск не состоялся в прошлом году?

— Причина только одна: отсутствовала строительная готовность. Больше ничего. Из-за этого ЦЭНКИ, кстати, пришлось понести убытки, ведь большинство контрактов заканчивалось ноябрем-декабрем 2015 года. Нам пришлось их продлевать, но деньги-то под это не закладывались! Пустили в ход свои внебюджетные средства. Сейчас мы ведем эксплуатацию, люди работают, энергетика есть, железная дорога есть... Госкорпорация "Роскосмос" помогает, но государство средств не дает. И это понятно: на основании чего оно должно выделять дополнительный бюджет, если по документам строительство не завершено? Под честное слово, что ли? Слово "эксплуатация" вообще в документах сейчас нигде не фигурирует, потому что эксплуатировать можно только законченное сооружение. И ни одна постройка нам не передана: да, есть чистовые помещения, но по документам ни одного из них нет. В двух жилых домах обустраиваются те, кто у нас работает. Но дома-то тоже надо сдать. Получается какая-то казуистика: де-факто объекты есть, де-юре — ничего нет. А Минфину нужно именно де-юре: ведь за каждый государственный рубль необходимо отчитаться.

— Когда начнется строительство объектов второго этапа? Считается, что чем скорее, тем лучше, а то с трудом собранные там строители могут разбежаться по другим стройкам.

— А может, пусть лучше разбегутся? Почему мы должны все яйца складывать в одну корзину Спецстроя? Вы видели монтажно-испытательные корпуса? Это что, неимоверно сложное спецсооружение или обычный цех с автоматизацией? Так, может, лучше объявить конкурс, нанять туда хорошую строительную компанию (а таких в России есть с десяток) и доверить эту работу ей? Есть компании в Москве, Питере, на востоке России... Это в конце концов вопрос престижа: "Моя компания строит космодром". На этом и надо играть.

— Технологически космодром будет напоминать сооружения в Гвиане или на Байконуре?

— Нет, такого космодрома нет больше нигде. Чистые стены, витражи в корпусах, везде можно встать в полный рост. А решение состыковать заправку и монтажно-испытательный комплекс? Да в Плесецке около 40 км по улице надо проехать, чтобы заправить ракету! Сравнение с Гвианой меня вообще бесит: все говорят, что там строительство обошлось в 1,4 раза дешевле. Но там весь космодром — это настил и две бочки. Все, больше ничего нет. В Гвиане постоянно тепло, а у нас перепады температуры одни чего стоят! Восточный строится в сейсмически опасном районе — и здесь это тоже надо учитывать. Например, в 2013 году в результате катаклизма в Амурской области подмыло старт, но все конструкции устояли, и стартовый стол не потерял горизонт. Народ должен понимать, что мы здесь делаем. А то открываешь новости, а там про Восточный: украли, посадили, украли, посадили. Будь я обывателем, первая мысль была бы такой: все разворовали. Мы сделали лучший космодром в мире, а это не может и не должно стоить дешево.

Интервью взял Иван Сафронов

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...