Коммерсантъ FM

Прямая речь

Сегодня в Россию из ЮАР должны доставить тело "алюминиевого короля" Антона Мал

       Сегодня в Россию из ЮАР должны доставить тело "алюминиевого короля" Антона Малевского (Антон Измайловский) (см. стр. 1), у которого не раскрылся парашют во время прыжка с самолета. Парашютом Антон Измайловский увлекся три года назад и был даже спонсором Федерации парашютного спорта. Этим и другими экстремальными видами спорта занимаются многие состоятельные россияне.

Вам слабо?

       

Георгий Боос, вице-спикер Госдумы:

       — Я экстремал. Если появляется что-то новое, тут же пытаюсь попробовать, но с известными оговорками. А вообще-то, для одних проехаться на машине со скоростью 100 км/час — это уже экстрим. А для меня 200 км/час на мотоцикле — самая пламенная страсть. Тем более когда входишь в поворот и мотоцикл почти лежит на основе — ощущение непередаваемое. Кроме того, я не раз прыгал с парашютом, управлял вертолетом, а однажды даже самолетом ЯК-40.
       

Михаил Одинцов, зампред комитета Совета федерации по аграрной политике:

— Мой экстрим — купание в проруби.

       

Филипп Киркоров, певец:

       — Я фанат таких развлечений и старался перепробовать все. Последний раз в Вене прыгал с тарзанки. Правда, когда меня подняли вверх, я сказал: опускайте, а деньги оставьте себе. Но среди зевак, как назло, было много русских, и чтобы избежать конфуза, прыгнул. И душа ушла в пятки. Все это напоминает мне момент выхода на сцену. Для моей профессии экстремальные развлечения необходимы — они дают невероятное обновление организма.
       
       Владимир Вшивцев, депутат Госдумы (занесен в Книгу рекордов Гиннесса как первый слепой, совершивший прыжок с парашютом без инструктора):
       — Ради удовольствия я экстримом не занимаюсь — вся наша жизнь экстрим. Но экстремальные ситуации нужны тогда, когда надо что-то доказать. Я, например, дважды прыгал с парашютом без инструктора, но делал это только ради слепых, которые в нашей стране закованы в стенах своего дома. А я пытался доказать, что нельзя нас списывать со счетов и что мы на многое способны. Надеюсь, доказал.
       

Никас Сафронов, художник:

       — Любому человеку необходима некая встряска в жизни. Но я не экстремал. Одно дело — "американские горки", а находиться в падающем лифте — это чересчур. Или вот в Эквадоре самолет, на котором я летел, чудом перелетел Амазонскую пойму, и мы упали на воду. Но риск я все-таки люблю. На машине езжу очень быстро, хотя три раза переворачивался, и меня даже выбрасывало из машины на лед Волги.
       

Николай Фоменко, шоумен:

       — Экстремальные развлечения любят в основном люди с нарушенной психикой. В их организме происходит дисбаланс, и, чтобы не перейти черту, один прыгает с моста, другой лезет на скалы без страховки, но конец у них все равно нехороший. Но больше всего меня удивляют 12-летние скейтингисты. Месяцами лежат в больнице с переломами, а выйдя, опять возвращаются к этому сумасшествию. Спрашиваю: зачем? Ответ один: прикольно. А ведь есть нормальные виды спорта и развлечения.
       

Павел Буре, хоккеист:

       — Для любого мужчины экстрим — это адреналин, который иногда надо впрыскивать. Я прыгал с парашютом и спускался под воду. И страха не испытывал. Впрочем, под водой темно и неуютно. Гораздо интереснее прыгать с парашютом — такой открывается вид с высоты птичьего полета.
       

Михаил Жванецкий, писатель:

       — Мне кажется, люди-экстремалы рано или поздно куда-нибудь нас втянут. Ладно бы они сами по себе бросались вниз, но ведь они хотят, чтобы их все видели. А ведь они могут увлечь и других и постепенно привести страну к какой-нибудь авантюре. Как бы эти прыжки войной ни кончились.
       

Сергей Кириленко, председатель правления Собинбанка:

       — Сейчас нет, а раньше любил пощекотать нервы. Даже решил научиться управлять самолетом. Инструктор всего пять минут демонстрировал мне воздушную акробатику, и я понял, что это все. И я потерял желание научиться летать. Может, снова попробую, но не сейчас — жизнь коротка, а дел невпроворот.
       

Андрей Нечаев, гендиректор Российской финансовой корпорации:

       — Несколько лет назад я увлекся скутером и при первой возможности мчался на Клязьму, брал его напрокат и гонял по заливу. Но три года назад некто на скорости въехал в бок моему скутеру. Аппарат — на свалку, а у меня сломано три ребра. С тех пор ни на чем, кроме авто, не катаюсь.
       

Ольга Орлова, певица:

       — Я даже на аттракционах не катаюсь. А Harley Davidson, который мне подарили, спрятала подальше.
       

Сергей Доренко, телеведущий:

       — Во-первых, я сожалею о гибели человека. Но прыжки с парашютом я не отношу к экстремальным видам спорта, а я для парашюта слишком тяжел. Но я учился управлять самолетом, люблю погонять на мотоцикле. Занятия подобными видами спорта требуют полнейшей мобилизации и концентрации, сверхответственности и не прощают расхлябанности. Здесь все надо просчитывать, и правы каскадеры, говоря, что они не отчаянные, а способные все и вся просчитать.
       

Елена Скрынник, председатель Российской ассоциации лизинговых компаний:

       — Я экстремалка. Предпочитаю горные лыжи, скутер, снегоход. Обожаю спорт, мобилизующий все силы организма. Собираюсь освоить прыжки с парашютом. И совершенно не боюсь: я в хорошей форме, регулярно занимаюсь фитнесом.
       

Валерий Каргин, президент Parekss banka:

       — Я не экстремал. Из остренького предпочитаю водный мотоцикл и, конечно, яхту. А экстрим опасен, мне жалко заработанных денег.
       

Новости компаний Все

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...