Первый среди суровых

Таир Салахов в Третьяковке

Выставка живопись

В Инженерном корпусе Третьяковской галереи открылась ретроспектива классика официального искусства 1960-х, 1970-х и 1980-х, одного из главных имен "сурового стиля" и важнейшей фигуры в советской художественной политике — Таира Салахова. Рассказывает МАРИНА АНЦИПЕРОВА.

Реабилитация советского наследия в изобразительном искусстве, кажется, стала заметным трендом — вслед за "Романтическим реализмом" в Манеже Третьяковская галерея уверенно движется в том же направлении: директор галереи Зельфира Трегулова, в частности, на открытии выставки Таира Салахова говорит о том, что необходима переоценка ценностей, и по значимости сравнивает "Заставу Ильича" с фильмами Антониони. В этих рамках Таир Салахов станет частью единой линии, которая представит новый взгляд на ведущих советских художников, в том числе и от официального искусства: по плану в марте будет выставлен еще один представитель "сурового стиля" и секретарь Союза художников СССР Гелий Коржев.

Собственно выставка Таира Салахова называется "Солнце в зените", и тут собираются понятные коннотации к национальной фактуре сюжетов, высоте официальных должностей и плодотворности творческого пути. Название как будто бы обыгрывает манифестную работу русского авангарда, которая называлась "Победа над солнцем". Если авангард пытался порвать с классикой, создавая нового человека, соцреализм классику заново интерпретировал в безпроблемном и парадном искусстве 1940-х и 1950-х, то Салахов, как принято считать, предложил на него ответ, соответствующий времени. Из года в год в своих интервью художник цитирует Маяковского, который говорил, что новому содержанию требуется новая форма. Явление "сурового стиля" связано с тем, что закончилось сталинское время с его лакировкой действительности и аплодисментным стилем, и даже традиционные рабочие сюжеты приобрели другие оттенки, художники стали их интерпретировать более лично. Заслуга "сурового стиля" в том, что с его помощью удалось привнести в советское искусство зарубежные традиции 1920-х и 1930-х годов и выдержать их на официальном уровне. Это можно увидеть и в картинах Салахова: он не только меняет градус радости на противоположное настроение в содержании своих реалистических картин, но и подспудно вносит парафразы на любимых художников модернизма в композиции, цветах и даже технике, прежде всего это Сезанн и Ван Гог, на которых до 1950-х в искусстве стоял запрет. Он принадлежит к следующему этапу так называемого сурового стиля, который уже разделился на несколько направлений — и салаховский вариант включает в себя уже не только рабочих, но и интеллигенцию (на выставке можно увидеть, в частности, манифестный для этого направления портрет композитора Кары Караева), демонстрирует чистоту и строгость цветовой гаммы — по сравнению с другими художниками "сурового стиля" в некотором роде даже отход от такой важной для соцреализма телесности — и движется дальше в сторону плакатной живописи.

С его именем связана не только оттепель в живописи — он проводил ключевые реформы Союза художников, защищал нонконформистов, привез в Россию Роберта Раушенберга, Фрэнсиса Бэкона, Жана Тэнгли и Джорджо Моранди. Со стороны Третьяковской галереи выставка несет в себе в первую очередь намерение вписать Таира Салахова в мировую историю фигуративной живописи, что представляется не совсем очевидным, если вспомнить работы современников: Люсьена Фрейда, портреты Герхарда Рихтера, более поздних Питера Дойга и Элизабет Пейтон. Идеальная выставка, наверное, показывала бы этот сложный контекст с работами хотя бы Янкилевского или Кабакова и того же Раушенберга, которых можно было бы поместить вместо спорных видеопроекций солнечных кругов на стенах.

Таир Салахов, пожалуй, самый выставляемый художник своего поколения: интересно, что даже выставки канонических для "сурового стиля" Попкова и Андронова случаются реже. Такой интерес к первому художнику бывшей Азербайджанской ССР связан не только с его высокими постами в Союзе художников, но и солидным успехом как в стране, так и за рубежом: он один из самых дорогих шестидесятников (в декабре прошлого года на Sotheby`s один из вариантов портрета его дочери Айдан Салаховой был продан за £269 тыс.). Кроме того, Салахов продолжает преподавать, не замыкается в своей галерее, в отличие от известных соратников по стилю. Напротив, художник активно работает над новыми выставками и сотрудничает с галереями современного искусства — увидеть его можно было, в частности, на юбилейных выставках в бывшей галерее дочери Айдан.

Фокусирующиеся на локальной истории конкретного художника кураторы представляют кропотливую работу с подобранными почти для каждой картины рифмами и послесловиями, со строгим делением на категории: арбузы выставляются отдельно, натюрморты с цветами — отдельно. Здесь есть как классические решения с набросками к картинам, так и тонкие рифмы в сюжетах, технике и развитии стиля — от повторяющихся мотивов граната, Большого канала Венеции, нарисованного с дистанцией в 15 лет, длинного вангоговского мазка в работах из испанской серии вплоть до выстроенных циклов, включая сентиментальную и предсказуемо эффектную серию портретов матери, выполненных с одного и того же ракурса, но с разницей в два года, и пустым стулом в финале, когда ее уже не стало. На открытии Таир Салахов говорит о том, что "молодым сегодня все двери открыты и все направления имеют право на жизнь", подразумевая жесткие рамки, в которых он был вынужден работать сам. В условиях официального искусства ему удалось работать над уникальным явлением ("суровый стиль") и расширить его границы — явления, пусть и существующего вне очевидной связи с историей фигуративной живописи в мире, но неотделимого от дальнейшей истории искусства одного конкретного государства.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...