Иван-чай двигают под лозунгом "Пей свое", и по количеству запросов в поисковиках русский чай оставил позади квас, медовуху и другие национальные напитки
Фото: Сергей Виноградов, Коммерсантъ
Дикорастущий кипрей узколистный, или по-народному иван-чай, перестал быть диким и вернулся в чайную семью, перекочевав из аптечной витрины на полку супермаркетов. Русский чай переживает самый большой взлет за последние 100 лет. "Дождался своего часа",— говорят производители иван-чая, количество которых в последние два года выросло в десятки раз. Витаминами роста стали две модные тенденции — импортозамещение и патриотизм. Производители, с которыми довелось пообщаться "Огоньку", ставят своей целью выйти на мировой рынок и подвинуть "липтоны" с "ахмадами" на внутреннем.
Заварили бизнес
Осень, по площади одного из городов Подмосковья, где развернулась ярмарка, гуляет холодный ветер. Под аккомпанемент гармониста с цветком в кепке пляшут девицы в сарафанах. Между рядами, по-хозяйски расставляя ноги, ходит хлопец лет 16 в расшивной косоворотке, подпоясанной кушаком. В руках лоток, на нем аккуратными рядами расставлены пакетики с иван-чаем. "Выпейте чаю русского, красавицы,— певуче говорит молодец.— Чаю русского, чаю вкусного да полезного. Утром взбодрит, днем напоит, а ночью уснуть не даст, коли суженого угостите". Вокруг парня собирается круг людей. Девушки, хихикая в рукавичку, берут по пакетику. И только торговец корзинами смотрит недобро.
— Я в народном коллективе занимаюсь с детства,— рассказывает коробейник корреспонденту "Огонька".— Знакомые ребята предложили торговать иван-чаем на ярмарках, наших много здесь, в концертных костюмах ходим. Другое чего не пошел бы продавать, а тут...это же наше, спасать надо. Правда, я этот чай не пробовал пока.
В последние два-три года редкая ярмарка в России обходится без иван-чая. Почти в каждом из регионов страны сегодня работают три — пять крупных производителей — для них ярмарки и народные гулянья лучшие площадки для продвижения продукта, который десятилетиями дожидался своего часа в дальних уголках аптечных витрин и в закромах деревенских бабушек. Рост рынка иван-чая никто не считал, но некоторые цифры говорят о том, что впечатляющий. Количество запросов "иван-чай" в "Яндексе" в этом году увеличилось более чем на 40 процентов в сравнении с прошлым годом и на 60 процентов в соотношении с позапрошлым. Информацию о китайском чае запрашивают почти втрое реже. По данным маркетинговых исследований, заказанных крупнейшим производителем иван-чая из Новгородской области, потребность страны в этом продукте составляет примерно 4 тысячи тонн, а все производители России, включая тех, кто чайные листы на коленке крутит, едва выдают 300 тонн.
По усам текло
Вологжанин Александр Хлынов — звезда иван-чайного направления. Именно он принес напиток в Кремль, Белый дом и Госдуму. День выдался удачным, что и говорить. На недавней московской выставке "Импортозамещение" Хлынову удалось подарить по пакетику иван-чая Дмитрию Медведеву, Владимиру Жириновскому и Александру Ткачеву. Кадры с премьером, принимающим пакет из рук бородатого продавца в вышиванке, показали федеральные телеканалы.
— С Медведевым случайно получилось,— объясняет Александр Хлынов.— Перед его приездом на выставку всех выгнали из зала, оставив по два человека на большой стенд, я не попадал. Но попытка не пытка... Охранник спросил фамилию, я назвал, он пропустил. То ли другой Хлынов был в списке, то ли он задумался о чем-то. Жириновский чай не просто взял в сухом виде, но еще и в заваренном попробовал. А с министром сельского хозяйства мы полчаса разговаривали. Он раньше не слышал об иван-чае, представляете? Простительно, южный человек, там кипрей не растет.
На Вологодчине Александра Хлынова и его коллег знают в лицо областные власти и обещали помощь в администрации. Русским чаем они занимаются всего два-три года, познакомились в обществе трезвости, активистами которого являются. За спиной опыт открытия региональных бизнесов вроде продажи мебели и сотовых телефонов и издания рекламных глянцевых журналов. Считается, что иван-чай помогает при заболевании почек, мочевыводящих путей и для лечения предстательной железы, а также тонизирует и бодрит. Но глядя на вологодских чаеводов, начинаешь задумываться о влиянии иван-чая на рост и шелковистость волос — почти у всех окладистые бороды и густые кудри. И когда они надевают русские рубахи и встают у прилавка на ярмарке, очень походят на купцов c картин Кустодиева. С двумя из учредителей компании, ныне крупнейшей в регионе, мы встретились в кафе за чашечкой угадайте чего.
Партии первого сезона (иван-чай собирают в период цветения с конца июня до начала августа) они собирали, скручивали, ферментировали, сушили и фасовали самостоятельно — продавали через сувенирные лавки на вокзалах, в аэропортах и гостиницах. На второй сезон уже были наняты работники, арендован сельский спортзал и закуплено оборудование, которое частично механизировало работу. Увеличилась и география сбыта. Иван-чай появился в супермаркетах, кафе и ресторанах Вологодской области, а также поехал в Москву, Санкт-Петербург, Ярославль и другие города.
— Изначально мы вложили миллион рублей, сбросились все четверо соучредителей,— рассказывает генеральный директор Владимир Балахонов.— Наша цель — возрождение русского чая, который в царские времена был очень популярным и шел на экспорт, и, конечно, выход на мировой рынок. Для этого нужны другие объемы, но этим мы сейчас занимаемся.
Ради чая Владимир Балахонов, инженер-металлург по специальности, уволился с череповецкого металлургического комбината, где трудился специалистом по реконструкции. Уходил с зарплаты 50 тысяч рублей, и сегодня, по его признанию, прежних доходов не достиг, прибыль вкладывается в развитие. "На семью денег хватает, но шиковать не приходится,— говорит он.— Когда уходил с комбината, в семье, конечно, отговаривали, не понимали. А сейчас работаем с металлургами по чайному направлению — поставляем в кафе, столовые".
Продвижением вологодского иван-чая в Москве занимается Антон Солодский. Друзья называют его местной легендой — пару лет назад Антон приехал в Москву с полным баком бензина и 2 тысячами рублей в кармане, а теперь, что называется, в "шоколаде". "Дела идут, интерес к иван-чаю в Москве огромный,— говорит он.— В это направление многие хлынули, но ниша до сих пор свободна. Почти все федеральные сети, с которыми я говорил, готовы с нами работать, но им нужны иные объемы, чтобы был серьезный запас".
"Иными объемами" бородатые купцы занимаются уже сейчас: ищут работников в районах области, где откроются около 30 точек, и ведут переговоры с коллегами-конкурентами об объединении усилий. "Вместе придумаем общий бренд и упаковку, и вместе будем давать нужный объем",— говорит Александр Хлынов. "Чтобы успеть за потребностями рынка, мы должны ежегодно вырастать в 10 раз, мы просчитали",— говорит Владимир Балахонов. Область широка, диких лесов и полей в ней множество, как и сельских безработных. "Дождался иван-чай своего часа, все сошлось как надо",— снова и снова произносят производители.
То, что доктор прописал
Николай Шамурин, патриарх иван-чайного направления Вологодской области, популярности русского чая ждал и боялся. На работу он ходит не в русской косоворотке, а в белом халате — руководит медицинским центром в Череповце. Ежегодно вместе с коллегами-медиками они уезжают в лесную командировку и тоннами собранный продукт не меряют. Продают они иван-чай в буфетах лечебных учреждений региона с подробным перечнем полезных свойств и способов заварки.
— Когда мы начинали, об иван-чае в буквальном смысле никто не слышал,— говорит дипломированный врач Николай Шамурин.— Я и сам узнал о нем довольно поздно, и от родителей и бабушек-дедушек о нем не слышал. Трудно понять, почему наши предки гонялись за дорогим индийским чаем, который когда-то стоил очень дорого, и игнорировали тот, что рос под ногами. Наверное, все дело в нашем менталитете — мы почему-то уверены, что хорошее нужно везти издалека, а свое хорошим быть не может. Но есть сведения о том, что еще до революции иван-чай в наших краях продавали и пили очень активно. В глухой вологодской деревушке нашли большой фанерный ящик из-под иван-чая, в котором его до революции продавали на ярмарках. Малоизвестный продукт такими ящиками заготавливать бы не стали.
Любителям загородных прогулок и гербариев иван-чай известен розовыми цветами, однако заготавливают и заваривают не их, а зеленые листочки. Период для сбора короткий, и для заготовщиков эти месяц-полтора, что называется, год кормят. Плюс параллельно приходится перерабатывать, дабы не превратить в сено — продукт скоропортящийся. Лист скатывают в трубочки, подвергают термической обработке, ферментируют и сушат. И каждый из процессов требует умения и соблюдения строгой рецептуры, ошибки скажутся на качестве и вкусе и исправлению не подлежат. С момента отрыва листа от стебля до готовности продукта проходит не менее трех дней. "Сбор иван-чая — исключительно ручной труд, и довольно тяжелый,— говорит Николай Шамурин.— За день сможешь собрать 20-30 килограммов листа, если сильно постараешься и имеешь навык. А из них получился 2-3 килограмма чая. Не так много, согласитесь". Полностью механизировать сбор иван-чая невозможно: на правах дикорастущего он обитает где заблагорассудится — в лесу, на полянах. Даже косить не получается. "По этой причине себестоимость иван-чая очень высока — 100-граммовую пачку мы продаем за 150 рублей, ниже не выходит,— говорит Николай Васильевич.— Получается, наш местный чай стоит дороже индийского. Возникает вопрос, что кладут в пачки известных марок и чем нас поят?"
К чайным бизнесменам врач относится с нескрываемым раздражением. По мнению Шамурина, коммерциализация неизбежно приведет к снижению качества производства иван-чая и нарушению технологии. "Я слышал, что некоторые из наших новоявленных бизнесменов собирают лист иван-чая на обочинах дорог,— говорит он.— Можете себе представить? Растение впитало бензиновые испарения, пыль и прочую гадость, а они его в чашку".
А потому как бы борьба за возрождение иван-чая не погубила его во второй раз. До революции иван-чай называли еще и копорским, по названию села, где его производили. Но из-за гонки за объемами и нечистоплотности производителей "копорка" потерял репутацию, и ныне его родина, ленинградское село Копорье,— лишь руины былого величия.
Подпись
Ради чая Владимир Балахонов, инженер-металлург по специальности, уволился с завода