Выставка "Романтический реализм. Советская живопись 1925-1945 гг." в Центральном "Манеже" напомнила, из чего растут современные мифы
Фото: Государственный музейно-выставочный центр «РОСИЗО»
Фото: Государственный музейно-выставочный центр «РОСИЗО»
Фото: Государственный музейно-выставочный центр «РОСИЗО»
Фото: ЦМВС РФ
Хотите проверить себя на толерантность, идите на выставку: такого количества портретов Сталина и Ленина, стахановцев, бойцов Красной армии и прочих героев коммунистических мифов не приходилось видеть давно. Соцреализм представлен концентрированно: 80 больших полотен, от хрестоматийных "Обороны Петрограда" Александра Дейнеки и "Фашист пролетел" Аркадия Пластова до курьезных и не столь известных "Матросов в засаде" Федора Богородского и "Портрета Ворошилова на лыжной прогулке" (1937) кисти Исаака Бродского.
Выставку сделали за два месяца, собрав работы из полдюжины отечественных музеев. Только авторитет и отлаженный менеджмент выставочной компании "Росизо" позволили уложиться в срок. Куратором выступила директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова, за выставочный дизайн отвечал главный художник "Первого канала" Дмитрий Ликин, а за тексты в буклете — культуртрегер Эдуард Бояков.
Впрочем, организаторы — совсем не апологеты соцреализма, а отстраненные любопытствующие наблюдатели. Позиция организаторов проявилась в выставочном дизайне: пространство разгородили на залы-ячейки ломаных форм. Вы словно попадаете в лабиринты мифа, в запутанные коридоры смыслов.
Залы раскрашены в сложные символические цвета. Картины, восславлявшие ударный труд, висят на депрессивном болотном фоне. Вождей разместили на инфернально-фиолетовых стенах, картины про личное ("Весна" Петрова-Водкина) — в зале небесно-голубого цвета. Ну а живопись про войну — на фоне запекшейся крови. Выставочный дизайн — знак, что организаторы отлично понимают, с чем имеют дело, и себя с этим искусством не отождествляют.
Выставка имеет непривычное деление по разделам (собственно говоря, концепцию): помимо ожидаемых "Труда", "Красной армии", "Войны" есть разделы "Архитектурная утопия", "Вверх!", "Новый человек, новое тело", "На Восток!", "Герои" (портреты и автопортреты музыкантов, актеров, писателей). Авторы ищут разнообразные смыслы в том, что принято называть "тоталитарным искусством".
И все-таки мой первый вопрос к куратору Зельфире Трегуловой, зачем так много Сталина. "А что с этим делать? Из песни слова не выкинешь. Одна из наших целей — показать, какой совершенный механизм воздействия на человеческое сознание был создан",— говорит Зельфира Исмаиловна. Если это цель, то выставка определенно удалась.
Дед Зельфиры Трегуловой 22 года просидел в сталинских лагерях, ее трудно заподозрить в симпатиях к сталинизму. Просто как специалист, организовавший большое количество важнейших международных выставок ("Амазонки русского авангарда" (1999-2000), "Россия!" (2005), "Казимир Малевич и русский авангард" (2013)), Зельфира Исмаиловна против упрощений, ярлыков и штампов. Для нее соцреализм — палимпсест (пергамент, который используется повторно, а новый текст пишется поверх старого), в котором христианская традиция наложилась на утопию, а технический прогресс соединился с фантазерством. Для нее "Письмо с фронта" Лактионова (автора в свое время обвиняли в натурализме) имеет символический подтекст: необозначенный герой картины — свет, можно даже сказать, мистический, божественный, дающий надежду в самом широком смысле слова.
Когда архитектор Борис Иофан рисовал Дворец советов, он наверняка держал в голове "Вавилонскую башню" Питера Брейгеля. "Я иногда думаю, неужели он действительно хотел эту махину простроить? — рассуждает вслух Зельфира Трегулова.— Ведь, судя по масштабу, здание испепелило бы все вокруг до Кремля, даже ГМИИ им. Пушкина вряд ли бы выжил". Эти архитектурные фантазии — поступь тоталитаризма или игра ума, диалог художника с собратом по цеху, жившим 400 лет назад?
Очень популярна в 1930-1940-е годы была тема Востока, известная широкому зрителю благодаря полотнам Мартироса Сарьяна и Александра Волкова. Абстрактное искусство в СССР было запрещено, зато поощрялось искусство национальное. Командировки в азиатские республики были для советских живописцев спасением: они позволяли оставаться официально признанными и одновременно хранить заветы фовизма, Матисса. И эта завуалированная фронда — тоже часть соцреализма.
Или, к примеру, тема полета, преодоление земного притяжения. Художники с энтузиазмом рисовали дирижабли и аэропланы. "Было ощущение, что советский человек может все, даже к звездам полететь,— говорит Зельфира Трегулова.— Ведь не случайно подхватили идеи Циолковского, хотя при других обстоятельствах его легко бы записали в городские чудаки. И наш полет в космос в 1961-м — материализация уже сформированного мифа".
Искусство соцреализма — никакой не реализм. Оно прихотливо преломляло реальность и само оказывало воздействие на жизнь. Видеть в нем только пропаганду означает упрощать ситуацию и не понимать, насколько и каким образом наше современное искусство вышло из соцреализма. "Оборона Петрограда" Дейнеки оказала огромное воздействие на советскую живопись 1960-х годов, несмотря на то что картина была написана по заказу, к 10-летию РККА. Но кто об этом помнит?
"Я за то, чтобы не делить мир на белое и черное,— подытоживает куратор выставки.— На наших и не наших. Если мы научимся различать нюансы и оттенки смысла, мы сможем развиваться дальше".