В администрации президента началась подготовка Национального плана противодействия коррупции до 2018 года. По данным газеты «Коммерсантъ», помимо традиционного ужесточения наказаний, документ предусматривает активизацию работы антикоррупционных комиссий при главах субъектов федерации. Эксперт Института гуманитарно-политических исследований Владимир Слатинов обсудил тему с ведущим «Коммерсантъ FM» Максимом Митченковым.
Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ / купить фото
— Какие положения обязательно должны быть включены в этот новый план противодействия коррупции?
— План — сосредоточится в большей степени на совершенствовании уже действующих механизмов. Речь идет об усилении контроля за антикоррупционным декларированием, о механизмах, которые позволяют взыскивать имущество и усиливать контроль над счетами чиновников за рубежом. И судя по тому, какие заявления в последние дни делала «Единая Россия», действительно ожидается изменение законодательства, касающиеся конфликта интересов и декларирования депутатов на муниципальном уровне. И здесь будут предприняты определенные усилия для того, чтобы на региональном и муниципальном уровне антикоррупционную борьбу усилить.
— С муниципальным уровнем более или менее все ясно, уже поступали сообщения в СМИ, мы уже это обсуждали. А по поводу других деталей, как вы говорите, усовершенствование старых позиций. Что там можно еще усовершенствовать?
— Пока, судя по тому, что нам сообщили из администрации президента, есть целый ряд проблем. Например, не существует пока должного механизма выявления имущества за рубежом и счетов, нет соответствующего уполномоченного органа. Здесь необходимо принятие соответствующих решений. Существуют проблемы, связанные с тем, что когда начинается процедура декларирования и выявления имущества, происхождение которого не может быть объяснено, оно отчуждается. И у государства пока нет соответствующих инструментов, чтобы остановить подобные вещи. Есть проблемы с взысканием штрафов и с физических, и с юридических лиц. Опять-таки есть информация, что доля этих взысканных штрафов крайне невелика. Несмотря на то, что эти законы по поводу муниципальных и региональных депутатов будут приняты, не совсем понятно, как будут действовать механизмы исполнения этих законов. И эта фраза, которую вы сказали об усилении роли антикоррупционных комиссий субъектов федерации, направлена именно на это, необходимо создать соответствующий механизм. Не просто принудить депутатов декларировать интересы и имущество, но и каким-то образом создать полноценный механизм контроля, с этим все-таки могут возникнуть проблемы.
— А что касается конфискации имущества, будут какие-то нововведения?
— Есть точка зрения относительно необходимости усиления конфискации, усиления роли механизма конфискации, но есть и обратная точка зрения, согласно которой все-таки подобное наказание, скорее, предусмотрено в совершении конкретного преступления, а системно проблему не решает.
— Поясните, пожалуйста, сейчас конфискация имущества идет только для того, чтобы погасить ущерб, нанесенный государству?
— Да.
— Но подразумевается в новом проекте конфискация всего имущества, так или нет?
— Есть такая точка зрения. Насколько будет она воплощена в жизнь, сложно сказать, есть серьезные возражения. Все-таки надо сосредоточиться на совершенствовании механизма предотвращения незаконного обогащения, и уже здесь опять-таки еще раз посмотреть на пресловутую 20-ю статью и на то, как имплементировать соответствующие нормы в российское законодательство. Потому что то, что сейчас есть и с точки зрения декларирования расходов, и с точки зрения возможности обращения этого имущества, происхождение которого не объяснено. Здесь пока нет должной строгости и должной жесткости.
— Есть также мнение, что борьба с коррупцией станет главным лозунгом ближайших предвыборных кампаний. Вы согласны с этим?
— Абсолютно согласен. Мы видим, насколько унылая ситуация в экономике, и мы видим, что у власти нет серьезных стратегических планов и более или менее внятных антикризисных подходов. И за неимением оных, и за необходимостью поддерживать население в состоянии мобилизации, конечно, антикоррупционная проблематика будет одной из центральных тем большого политического цикла, который начинается в 2016 году и, видимо, продлится до 2018 года.
— А к чему это приведет в итоге в сугубо практическом плане?
— Есть два основных момента. Первый заключается в том, что антикоррупционная борьба — это всегда популярная вещь для населения, и понятно, что если появятся новые антикоррупционные дела, хотя мы видим на примере дела «Оборонсервиса» и сообщений о госпоже Скрынник, что все равно существуют некие объективные границы, которые проведены для этих дел. Но что касается губернаторов, будут еще соответствующие новости, и населению это нравится, население приветствует усиление антикоррупционной борьбы.
С другой стороны, понятно, что в условиях кризиса и сокращения ресурсной базы существующей политико-экономической системы необходимо дисциплинировать элиту. И этот план, который нам будет явлен, направлен, прежде всего, на это. У нас антикоррупционная борьба не выйдет за рамки вертикали, это тоже важно понимать, общественные институты фактически обесточены, ну, я имею в виду общественные институты, которые не входят в состав вертикали, потому Transparency International — иностранный агент, другие антикоррупционные структуры, позиционирующие себя за рамками вертикали, на них особо не обращают внимания, но есть «Народный фронт», и в рамках вертикали, в рамках существующих лояльных власти общественных структур и бюрократической системы. Будет усовершенствована эта борьба, она будет ужесточена. Но, повторяю, для нее все-таки имеются некие объективные границы, и мы достаточно четко их видим по ряду знаковых дел.
— А вы в целом как относитесь к этой антикоррупционной кампании? Сколько времени она длится, эксперты продолжают спорить, все-таки это показательная борьба или реальная, с учетом уже двойных стандартов, которые применяются. Одни дела расследуются, другие – нет.
— Это такая частичная реформа. Отрицать то, что антикоррупционное законодательство существенно улучшилось за последнее время, глупо. Мы видим, что механизм коррупционного декларирования проник достаточно глубоко, начиная с госслужащих, затем к высшим должностным лицам, к руководителям госучреждений, внебюджетных фондов. Действительно, большинство публичных должностных лиц сегодня охвачены этой системой. Мы видим, что появились серьезные антикоррупционные дела, но в целом нет независимого антикоррупционного аудита, нет независимого антикоррупционного органа. Антикоррупционная политика реализуется в рамках вертикали, и в этом состоит объективное противоречие. Не активированы антикоррупционные парламентские институты, нет должной общественной поддержки, инициатив, которые бы опять-таки выходили за рамки вертикали. И получается, что вся эта кампания и вся эта борьба скорее работает по принципу слабого звена: она есть, но ее жертвами становятся те, кто попадает в ситуацию и статус слабого звена в системе. Поэтому такие частичные эффекты.