В «Музеоне» прошел фестиваль «Остров 90-х». На нем с лекциями выступили поэты, журналисты и другие деятели культуры постперестроечной эпохи. Главным событием вечера стал концерт популярных в 1990-е музыкантов. В качестве хедлайнера на нем выступила группа «АукцЫон». Фронтмен коллектива Олег Гаркуша рассказал ведущему «Коммерсантъ FM» Анатолию Кузичеву о своем музыкальном и жизненном опыте 90-х, отношении к Советскому Союзу и политике.
Фронтмен группы «АукцЫон» Олег Гаркуша
Фото: Дмитрий Лекай, Коммерсантъ / купить фото
Специальный проект «Остров 90-х»
— Как вы оцениваете 1990-е?
— Мне сложно сказать, потому что как раз с начала 1990 по 1996 год я очень усердно занимался алкоголизацией.
— Собственной?
— Собственной, конечно, поэтому мне было совершенно безразлично вообще, что происходит не только в стране, а вообще вокруг меня в том числе, поэтому мне были по барабану все эти мероприятия, даже, если я не ошибаюсь, в день путча, когда Ленька Федоров сказал, что надо уезжать, мы уехали за город. А там есть, говорит, все, в смысле выпивки. И мы там написали три замечательных произведения, «Алкоголизм — это не шутка», «Птицу» и еще одну песню. Вот как раз тогда я как-то сильно не задумывался над тем, что происходит. Я видел, конечно, и криминальный момент, и что все торговали чем ни попадя. Если вы припоминаете, была очень большая проблема с теми же сигаретами, а бабушки продавали, извиняюсь, хапчики, те же бычки, просто в банках трехлитровых, покупали люди. Кто как чем мог, этим и занимался.
— У вас ассоциации с 1990-ми — это не окно возможностей, не всякая философия глубокая, а типа алкоголь?
— По большей части, слава богу, в 1996-м я завязал с этой историей. А вообще, мы как раз тоже с 1990-х достаточно сильно ездили по Европе. Мы купили раздолбанный автобус и достаточно долго ездили, около семи лет, в конце 1980-х мы начали поездки, вся Европа абсолютно, — и Германия, и Франция, и Дания, — и нас это как-то стимулировало. Не столько даже нас, а сколько наши семьи, потому что вы будете смеяться, я из поездок привозил бананы, киви, фломастеры, Lego. У нас же ничего не было, по большому счету. И те мизерные гонорары по приезду через моих приятелей-фарцовщиков преобразовывались в рубли, таким образом семья не погибла.
— В голове обывателя творческая жизнь каким-то образом же обустроена. Как протекала творческая жизнь в 1990-е?
— Просто дело в том, что существуют наверняка некие мифы об артистах.
— Конечно.
— Просто изначально, когда мы образовались, организовались, мы просто не думали и не мечтали даже, что будет в некой перспективе, далекой или недалекой. Даже нам бы хоть концертик сыграть бы, я уж не говорю об интервью, кино, театре и так далее. Поэтому мы донесли эту легкость, эту куражность и нематериализованность, нематериальную составляющую. На данный момент мы получаем и так далее, но мы не ставим это во главу угла, что надо зарабатывать. Мы в хорошем смысле совковые люди. Я вырос на сосисках, докторской колбасе, батонах и так далее. Мне достаточно. Не нужные какие-то помпезности.
— А вы когда говорите, что мы вообще в хорошем смысле совковые люди, так если по-честному, внутренние ощущения к совковости какое?
— Я ничего плохого не вижу. Начнем с того, что в те совковые годы мы были гораздо моложе, чем сейчас, это раз. А молодость, как в каком-то фильме сказали, весна по молодости совсем другая, чем в старости. Поэтому я помню запах пленки на бобинах, когда я покупал «Тасма», не помню, что, я просто кайфовал не от того, что она пахнет, а то, что на эту катушку я запишу новый альбом «Кино» или «Аквариум». Счастье было найти те же пленки или диски, или я уже не говорю о журналах. Сейчас все что хочешь, нажал кнопку, скачал все, что тебе надо. А тогда такое волшебное чувство какой-то радости необыкновенной просто картинка и там «Битлы», это просто счастлив до умопомрачения.