Цирк цифрового периода

В бывшем кинотеатре "Пушкинский" заработала шестая выставка Lexus Hybrid Art — с эстетикой красной комнаты из сериала "Твин Пикс" и девизом "Объекты, отражающиеся в зеркале, ближе, чем кажутся". Рассказывает МАРИНА АНЦИПЕРОВА.

Внутри "Пушкинского" объекты внутри действительно оказываются больше, чем снаружи, смотрители в цирковых костюмах показывают бесконечный перформанс, двери открываются, но приводят не туда, зеркала обманывают время и пространство. Главный герой здесь — зритель: каждый объект, по замыслу куратора, возвращает участника к самому себе, своим чувствам и страхам, заставляет делать шаг вперед, сомневаться, быть храбрым. Традиционная для Lexus Hybrid Art интерактивность мыслится шире: не ответная реакция технологий на то или иное действие, но пришедшее из долгой философско-лингвистической традиции рассуждение о том, что самим фактом своего участия зритель меняет то, на что он смотрит,— а это, в свою очередь, меняет его самого.

Среди участников — как классики, в числе которых настоящие звезды американского видеоарта, Билл Виола и Гэри Хилл, так и целый набор молодых, но успевших заявить о себе художников из Латинской Америки. Гэри Хилл показывает медленную запись морского пейзажа на балконе зрительного зала, Билл Виола выставляет одно из своих сильных видео о жизни и смерти ("Три женщины"), а пионер кинетического искусства Хулио ле Парк замыкает зеркалом свою классическую работу 1962 года с блуждающим светом.

Здесь все работы созвучны друг другу: в центре лабиринта без конца и края от Лукаса Симоэса расположен лабиринт из хитро связанных примерочных от Леандро Эрлиха. Игра с отражениями роднит работу Эрлиха с проектом ле Парка, дверь Вадима Фишкина оказывается связана с метафизической работой Билла Виолы и дверями от того же Эрлиха. Все перформансы тоже рассказывают примерно об одном: в комнате Анники Карс исполнители смотрят на зрителя, который становится главным героем действия, в работе Лауры Лимы зритель также решает, как далеко он готов зайти в темноту. Невидимая Лиза Морозова с другой стороны комнаты берет каждого желающего за руку и держит так долго, как он только захочет; а все, что будет написано на бумаге, уничтожит Дэвид Биркин и рассыплет бумажную пыль обратно на зрителя, напоминая, что все меняется, но ничто не проходит бесследно, и в некотором смысле прожитый опыт всегда с тобой — пусть и становится немного другим.

Тон действию задает сине-красная конструкция архитектора и полноправного сокуратора выставки Кати Бочавар — с невероятно точно продуманным светом, от которого стены плавно меняют цвета, двери исчезают, а углы кажутся острее. Театр "Пушкинский" превращается в место вне времени: то ли старый цирк, то ли парк аттракционов, то ли продолжение того, что происходит в черном вигваме у Линча. Это действительно выдающаяся в архитектурном смысле выставка, где все объекты оказались точно на своем месте: лабиринты идеально структурируют пространство, занавес становится дверью, спасательная вышка на балконе, где показывает свое видео Гэри Хилл, добавляет новые смыслы, как минимум превращая зрительный зал в метафорический пляж.

При этом визуальное единство выставки в какой-то момент сильно перетягивает на себя внимание: современное искусство преподносится как страна чудес и своеобразный Кони-Айленд, где работа ле Парка — не больше чем кривое зеркало, фальшивое море — занятный аттракцион, а перформансы в блестящих павильонах работают как комнаты развлечений. С одной стороны, это продолжение известной и долгой дискуссии о равноправии зрителя и художника, с другой стороны, в таком контексте даже работа Билла Виолы теряет измерение вечности и не оставляет другого ощущения, кроме красоты банальности.