Электризация всей страны

"Под электрическими облаками" Алексея Германа-младшего

Фильм Алексея Германа-младшего "Под электрическими облаками" показывается в России после успешного старта на Берлинале, где он получил "Серебряного медведя" за операторскую работу Евгения Привина и Сергея Михальчука, действительно незаурядную. Трехмесячная пауза со дня берлинской премьеры только добавила картине актуальности, считает АНДРЕЙ ПЛАХОВ.

На бескрайних пустырях и просторах фильма Германа мы ощущаем жгучую, мучительную клаустрофобию

Фото: Парадиз

Критик XIX века назвал бы статью о фильме Германа "Перед грозой". Режиссер — вслед за своим отцом и тезкой — вступает на путь мрачных прозрений. Герман-старший посвятил себя нежному и чувственному, а потом гневному и саркастичному разглядыванию прошлого — в основном эпохи своих родителей. Но в последнем фильме "Трудно быть богом" вдруг занялся ненаучной фантастикой, волюнтаристски опрокинув будущее в омут прошлого. Оказалось, что наше ближайшее будущее — Средневековье, а пока фильм снимался и шел к премьере, будущее уже успело стать настоящим.

Нечто подобное, пусть в ином масштабе, случилось с фильмами Германа-младшего, по-своему и прихотливо впитывающими в себя реальность. Все они были разыграны в прошлом — более условном, но тоже насыщенном эмоциональными токами и воздухом истории. В "Бумажном солдате" режиссер реконструирует и одновременно деконструирует романтические легенды о шестидесятниках, о покорении космоса, пытается очистить от наслоений ауру оттепельного кино. В новом фильме прошлое находит лазейки в виде сновидений и флешбэков — обескровленных теней 1991 года, но само действие переброшено в 2017-й — заранее видящийся роковым: добро пожаловать, взгляните в зеркало близкого будущего.

Потерявшийся в тумане памятник Ленину и воспоминания о баррикадах трехдневного путча — знаки прожитых, но не изжитых эпох. Прошлое пульсирует и в жилах персонажей фильма, которые свободно передвигаются по его пространству, иногда выходя на первый план, иногда отодвигаясь на периферию. Вот психологически наиболее проработанные. Искусствовед с амбициями в гусарском мундире, вынужденный служить в музее-заповеднике актером исторической массовки. Архитектор, ненавидящий глобализацию и постмодернизм, задумавший при этом постмодернистский чудо-небоскреб, но так и не достроивший его. Двое взрослых детей инвестора этого проекта, выбитых из седла смертью богатого папы.

Драматургия картины вбирает в себя несколько архетипических сюжетов, поданных скорее конспективно: чеховский умирающий дом, борьба музейщиков за сохранение культурных ценностей с алчными олигархами. Неожиданно внимание переключается на других персонажей разной степени колоритности: среди них киргизский гастарбайтер, затерявшийся в наших просторах и изучающий русский на практике, а также диковатый подросток-торчок, которого играет Чулпан Хаматова. Она и Мераб Нинидзе прочно обжились в мире Германа, но есть и новые для него лица — актерские и нет: Виктория Короткова, Луис Франк, Анастасия Мельникова, Константин Зелингер. В их уста режиссер, он же сценарист, вкладывает порой искусственные, часто манерные реплики примерно одной тональности, но ощущения фальши не возникает. Так и должны говорить там, где все заблудились во времени, а время съедено пространством — на самом деле главным героем лироэпической кинопоэмы Германа.

Это искривленное пространство неэвклидовой геометрии. Пространство России, родины Лобачевского, подвергнутой в свое время тотальной индустриализации, коллективизации и электрификации. В нем могут сосуществовать и совмещаться фрагменты разных эпох — прошлого, настоящего и будущего, которые, по словам Германа, в нашей стране всегда существуют раздельно, а тут, как мы видим, соединяются в одной гигантской инсталляции. Она сооружена на натуре, на гигантском пустыре, на вечной незавершенной стройке века "под электрическими облаками". Ее обрамлением служат серое небо, кромка снега и дома большого города на тусклом горизонте. Сама же она — иронический памятник модернизму, выродившемуся в футуризм и тоталитаризм.

Параллельно премьере фильма в Московском музее современного искусства открылась выставка-проект "Сейчас 2017". В нем представлены фото, видео, а также объекты и скульптуры той самой инсталляции, которая была придумана и создана для картины под руководством ее художника-постановщика Елены Окопной. Среди этих объектов — "летающий человек" и металлическая ажурная лошадь. Диалог между разными формами современного искусства, конечно, неуникален, но в данном случае работает на идею фильма — компрессию времени, которое сжимается подобно тугой пружине и готово выстрелить в любой момент.

Фильм был задуман и запущен еще до последних событий — в атмосфере хваленой стабильности, победившего постмодернизма и пресловутого "конца истории". Герман почувствовал в этой атмосфере электричество, которое должно разрядиться, как коллекционное ружье, мирно висящее на стене. "Конец истории" с безнаказанным накоплением капитала и мегаломанией нуворишеских проектов кончился. Инсталляция нашей жизни начала кровоточить. Пришла совсем другая эпоха, кульминацией которой, кто знает, окажется 2017 год. А может, компрессия истории просто станет ее обычным состоянием: вот почему на бескрайних пустырях и просторах фильма Германа мы ощущаем жгучую, мучительную клаустрофобию.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...