Женщинам тут место

56-я Венецианская биеннале современного искусства войдет в историю как биеннале, где основной проект работы Оквуи Энвезора интереснее всех остальных выставок — в национальных павильонах или в параллельной программе,— вместе взятых. Это большая редкость, что для Венеции, что для любой другой биеннале. Анна Толстова изучила основную и параллельную программы и выбрала самые запоминающиеся проекты

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Предыдущая фотография

Следующая фотография

1 / 2

Фото: Mark Blower

«ВСЕ БУДУЩИЕ МИРА»

Нигериец Оквуи Энвезор, первый черный куратор за всю историю Венецианской биеннале, обещал перечитать "Капитал" Маркса, и его поняли буквально, ожидая публицистического левацкого проекта, полного постколониальной критики и инвектив против неолиберализма. "Капитал", действительно, будут читать целиком на протяжении всей биеннале — это театрально-кинематографический проект Айзека Джулиана, не осмеянный разве что только совсем упертыми марксистами: последние фильмы Джулиана сняты на деньги далекой от марксистской философии компании Rolls-Royce, закатившей в Венеции самую роскошную вечеринку в честь своего придворного художника и своего щедрого меценатства. Но на то и игра слов в названии выставки "All The World's Futures": будущие, судьбы, фьючерсы. Конечно, среди участников выставки трудно найти правых консерваторов, но этот левый интернационал составлен из живых и мертвых художников второй половины XX и начала XXI веков не по партийному признаку, а по принадлежности к традиции критического и сострадательного к "маленькому человеку" реализма.

Собственно, той традиции, которой некогда гордилась русская культура,— ее наследницами по прямой как раз и выступают русские художницы, приглашенные на главную выставку: Глюкля (Наталья Першина-Якиманская) с протестными "найденными одеждами" и Ольга Чернышева с передвижническими по духу рисунками. Рисунок и звук — основные медиа этой музыкальной выставки с удивительным ритмом, даже Риркрит Тиравания предстает отличным рисовальщиком демонстраций протеста, в том числе недавних московских и киевских. Вообще России, самой неблагодарной читательницы Маркса, на выставке оказывается очень много, она присутствует там и тут: гимном Советского Союза, иконами Ленина и Сталина, цитатами из Сергея Эйзенштейна и Дзиги Вертова, идеей рабкоровского движения — анонимный коллектив сирийских кинохроникеров Abounaddara, удостоившийся почетного упоминания и отозвавший свои работы с биеннале, не желая, чтобы они служили прокладкой к гламурным читкам "Капитала", словно бы родом из советских 1920-х.

Впрочем, главное достоинство выставки Оквуи Энвезора — в том, что декларативное внимание к "маленькому человеку", оборачивается у великого куратора уважением к художнику: каждый рисунок и фотографию хочется разглядеть в деталях, каждое видео досмотреть до конца, каждый саунд-опус и музыкальный перформанс — дослушать. Свежим взглядом пересмотреть фотографии Уокера Эванса. Помянуть Криса Маркера и Харуна Фароки. Прислушаться к голосам мэтров — Изы Генцкен, Брюса Наумана, Кристиана Болтански, Ханса Хааке, Георга Базелица, Эдриан Пайпер (она получила "Золотого льва"). Осознать, насколько актуальны работы вечно молодых и рано ушедших героев поколения 1968 года: Пино Паскали, Роберта Смитсона, Марселя Бротарса. Оценить, насколько сильно нынешнее поколение — тех, кому сейчас около сорока: Адель Абдессемед, Тарин Саймон, Мика Ротенберг, Тистер Гейтс, Аенг Ким, Эмека Огбо, Эмили Флойд, Лили Рейно-Девар. И выучить множество новых имен.

Соня Лебер и Дэвид Чезворт «Заумь-трактор»

Австралийцы Соня Лебер и Дэвид Чезворт разыгрывают антропологов, отправившихся на другой конец света — в далекую страну Россию — изучать уклад и обычаи тамошних постсоветских аборигенов. В их двухканальном видео поэтические чтения футуристской зауми, фоном которым служит ростовский "театр-трактор" и другие фантастические архитектурные памятники советского модернизма, перемежаются с не менее фантастическими картинами современной российской действительности. Гонки на тракторах, тренировки казаков и причуды современной церковной архитектуры — каждый россиянин ощутит себя здесь современником если не Алексея Крученых, то Даниила Хармса.

Николай Ридный «Обычные места» и «Слепое пятно»

Харьковчанин Николай Ридный находит удивительно простой и точный язык, чтобы говорить о вторжении войны в повседневность и о невозможности человеческого сознания с этим вторжением смириться. Видео "Обычные места" выстроено на контрасте картинки и звука: кадры с мирными и ничем не примечательными харьковскими улицами озвучены найденными в YouTube записями истошных криков жертв, убийц и непосредственных свидетелей столкновений, происходивших здесь же чуть ранее или же в соседнем квартале. В фотосерии "Слепое пятно" он работает с найденными в различных медиа военными фотографиями из Луганска, затемняя часть изображения, что служит сложной метафорой информационных войн, политических манипуляций и работы медийного потока, нивелирующего способность ужасаться увиденному. В более полной версии — со стихами Сергея Жадана, поэтическими некрологами павшим,— эта работа показана также в павильоне Украины. Работы Никиты Кадана, Жанны Кадыровой, Анны Звягинцевой, Евгении Белорусец, Артема Волокитина и "Открытой группы", представленные в украинском павильоне, столь же точными визуальными средствами разоблачают механизмы войны, гибридной и информационной, очевидцами которой стало это поколение художников. Сам же павильон — стеклянный модернистский куб на главной венецианской набережной — воспринимается как политическое заявление Украины о выборе нового пути, пути открытости и прозрачности.

Мунира аль-Сольх «За здоровье союзников»

Рисунки, фотографии, документы, найденные и сделанные объекты, длинное видео, где бесконечно — на разные, правдоподобные и нет, лады — пересказывается одна и та же трагическая семейная история, из которой мы узнаем много неожиданного о большой истории Ливана, Сирии и Ближнего Востока в целом во второй половине XX века. Полуархивная, полуфальсифицированная инсталляция родившейся в Бейруте и живущей в Амстердаме Муниры аль-Сольх показывает, что на смену знаменитому поколению ливанских псевдодокументалистов — Валиду Рааду, Раби Мруэ, Акраму Заатари — приходит новое.

Тиффани Тьюнг «Сирийский проект»

На первый взгляд волшебные работы вьетнамки Тиффани Тьюнг — сугубо декоративное, рукодельное женское творчество: карты и графики в каких-то ажурных цветочках, напоминающих поделки муранских стеклодувов. Цветочки на ее картах, которые, как известно, не являются территорией, составлены из мельчайших точек: ими — согласно статистике ООН — отмечается число беженцев и убитых в ближневосточных конфликтах последнего времени. Их счет порой идет на сотни тысяч, и художница методично наносит на карты и графики сотни тысяч точек, превращая каждое чернильное пятнышко в памятник жертве.

Мадхусудханан «Исправительная колония» и «Логика исчезновения. Архив Маркса»

Серии рисунков углем на бумаге — черный фон, сюрреалистические фигуры-эмблемы, словно бы высвеченные из тьмы светом фонаря,— немного напоминают и монстров Дмитрия Александровича Пригова, и алфавиты Гриши Брускина. Но природа этого искусства не столько литературная, хотя оно как будто бы иллюстрирует краткую историю падения коммунизма в СССР или прозу Кафки, сколько кинематографическая: Мадхусудханан — герой альтернативной индийской киносцены, мастер двойной экспозиции и спецэффектов, накладывающий на канонические тексты колониальную летопись своей родной Кералы и получающий чудовищ путем синтеза Гойи и буддистских икон.

Все выставки основного проекта биеннале проходят в Арсенале и Джардини

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПАВИЛЬОНЫ

Нынешняя биеннале оказалась рекордной по числу персональных выставок художников-женщин в национальных павильонах, и Россия тут неожиданно попала в общий тон. Собственно "женские" павильоны больше всего и запоминаются, что в Джардини, что в Арсенале: Австралия (Фиона Холл), Швейцария (Памела Розенкранц), Норвегия (Камиль Нормент), Косово (Флака Халити). Этого, правда, нельзя сказать о павильоне Великобритании (Сара Лукас), зато его банальность с успехом компенсирует "павильон" Уэльса (Хелен Сир). Та же история с другой бывшей империей: "павильон" Каталонии (Альберт Серра) куда интереснее испанского.

Впрочем, "мужские" павильоны тоже неплохи — особенно голландский с последними работами ветерана концептуального искусства Хермана де Вриса. Однако наибольшим успехом у прогрессивной критики пользуется павильон Дании с эстетской, претенциозной и нарциссической инсталляцией из найденных объектов модного вьетнамца-космополита Даня Во, в которую надлежит вчитывать глубокие историко-философские подтексты (в качестве куратора Дань Во сделал такую же претенциозную эго-выставку "Оговорка" в Пунта делла Догана, только вместо найденных объектов там — искусство старых мастеров из Галереи Академии и Фонда Чини и современное, из коллекции Франсуа Пино).

Относительно национальных представительств можно, кажется, вывести одно правило. За красотой зрелища надо идти в павильоны Японии (чарующая алая паутина Тихару Сиоты) и Кореи (футурологическая видеоинсталляция Мун Кюнвон и Чона Чунхо). За изяществом мысли — в павильоны стран Латинской Америки, бывшей Югославии и бывшего СССР. Кстати, именно павильон Армении в монастыре на острове Сан-Ладзаро дельи Армени, где к 100-летию геноцида армян собраны рассеянные по миру художники диаспоры, размышляющие о роли катастрофы в формировании национальной идентичности, получил в этом году Золотого льва.

США Джоан Джонас «Они приходят к нам, не говоря ни слова»

Триумфальное возвращение на художественную сцену Джоан Джонас, пионерки перформанса и других радикальных практик 1960-х, увенчалось проектом в американском павильоне, который подводит итог всем темам и мотивам ее творчества. Зритель проваливается, как в сон, в многочастную инсталляцию из мерцающих экранов и зеркал: дети, звери, белые собаки, куклы, маски, ритуалы и алхимические элементы, мать природа и бесконечный космос... Ее пацифистское, экуменистское, экологическое послание из эпохи 1968-го сегодня может показаться наивным анахронизмом, но до сих пор трогает циничные сердца арт-бюрократии — недаром работа Джоан Джонас удостоилась почетного упоминания жюри. /Джардини

ПольшаК. Т. Джаспер и Иоанна Малиновская «Галька / Гаити. 1848'05''N 7223'01''W»

Панорамное, голливудского качества видео К. Т. Джаспера (Кристиан Томашевский) и Иоанны Малиновской тоже выглядит этаким "заумь-трактором": посреди какой-то тропической деревни, прямо на пыльной дороге с блеющими козами, дают оперу и солисты в национальных польских костюмах дерут глотки под аккомпанемент небольшого оркестра. Художники уверяют, что вдохновились фильмом "Фицкарральдо" Вернера Херцога, но история, лежащая в основе проекта, гораздо более невероятная. Координаты 1848'05''N 7223'01''W обозначают гаитянскую деревню Казале, населенную черными поляками: перешедшие на сторону Наполеона польские борцы за независимость были посланы императором подавлять восстание в Сан-Доминго, но присоединись к тамошним борцам за независимость Гаити,— после победы гаитянской революции они получили почетный статус "черных" в новом государстве и смешались с коренным населением, хотя жители Казале до сих пор называют себя поляками. К. Т. Джаспер и Иоанна Малиновская иронично взяли на себя миссию культурной реколонизации соплеменников, привезя в Казале постановку главной национальной польской оперы — "Гальки" Станислава Монюшко. /Джардини

БельгияВинсент Мессен и гости «Персона и другие»

Невозможный гибрид политкорректности и постколониальной критики давно стал общим местом кураторских изысканий. В павильоне Германии — пиршество покаяния первого мира перед остальным, но запоминается разве что новое видео гения левацкого конформизма Хито Штейерль. В павильоне Исландии — скандал и провокация: Исландия пригласила швейцарца Кристофа Бюхеля представлять страну на биеннале — Бюхель, виртуоз субверсивной аффирмации, пригласил в павильон мусульман, превратив вечно закрытую церковь Санта-Мария-делла-Мизерикордия в мечеть, первую в Венеции. Украшенная минбаром и светильниками, Мизерикордия преобразилась, что Айя-София. Очень красиво. Венецианцы в бешенстве. В павильоне Бельгии (куратор — Катерина Грегос) пошли по другому пути: бельгиец Винсент Мессен открыл двери национального представительства группе художников, которые рассказывают историю великой бельгийской и французской колонизации "печальных тропиков", непременно обыгрывая дихотомию черного и белого — будь то черно-белая фотография или шахматы. /Джардини

ШвецияЛина Селандер «Раскопки образа. Отпечаток, тень, призрак, мысль»

Тонкие, глубокие и меланхоличные видеоинсталляции Лины Селандер создаются из общих мест медиатеории вроде идеи о тождестве фотографии и смерти и из избитых медиаобразов вроде "Киноглаза" Дзиги Вертова и съемок чернобыльских руин. Как все это преобразуется в чудо — за гранью понимания. /Арсенале

ЛюксембургФилип Маркевич «Парадиз Люксембург»

Самый веселый и остроумный павильон биеннале. Поляк, родившийся в Люксембурге, учившийся во Франции и живущий в Германии, художник, актер, режиссер и музыкант Филип Маркевич посвящает ироничную мультимедийную оду своей оффшорной и финансово непрозрачной родине. /Ка дель Дука

ЛитваДайнюс Лишкявичюс «Музей»

Тотальная инсталляция в форме воображаемого музея некоего художника, взрослевшего в годы перестройки и распада СССР, перетолковывает послевоенную историю борьбы за независимость Литвы как историю современного литовского искусства. Гибель последнего партизана Антанаса Крауялиса, самосожжение студента Ромаса Каланта, Бронюс Майгис, обливающий кислотой "Данаю" Рембрандта в Эрмитаже в знак политического протеста, модернистский кооператив в Каунасе, заселенный жертвами национализации и превращающийся в этакую антисоветскую коммуну,— вымышленная история опирается на реальные факты, политическая жизнь обнаруживает свою перформативную и партиципаторную стороны. Но мягкая ирония невымышленного художника Дайнюса Лишкявичюса, который является зрителю в образе Жан-Поля Сартра, бредущего по дюне в Ниде, со знаменитой фотографии Антанаса Суткуса, не дает "Музею" стать горячей точкой войны между колониализмом и национализмом. /Палаццо Зенобио

ПортугалияЖуан Лоро «Я буду твоим зеркалом. Поэмы и проблемы»

Самый изысканный образец концептуального искусства на биеннале. Куратор Мария де Корраль напоминает, что минимализм всегда актуален, а художник Жуан Лоро — что краткость по-прежнему в родстве с талантом. /Палаццо Лоредан

ПАРАЛЛЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА

По обыкновению, биеннальная Венеция полна русских выставок. Новые монументальные проекты показали группы АЕС+Ф (Магазини дель Сале и музей Витрария) и Recycle (церковь Сант-Антонин), старые работы — Гриша Брускин (церковь Санта-Катерина и Фонд Кверини-Стампалья). Александр Пономарев по-прежнему продвигает павильон Антарктиды, петербургские художники круга Петра Белого и Анны Франц по-прежнему выставляются при центре русской культуры университета Ка Фоскари, в Каза деи Тре Очи на Джудекке московский фонд "Виктория" по-прежнему ищет рифмы отечественным художникам, на сей раз в пару Арсению Жиляеву подобран американец Марк Дион. Традиционную выставку "Glasstress" Фонда Беренго, приглашающего современных художников работать с муранским стеклом, в этом году курировал глава отдела новейших течений Эрмитажа Дмитрий Озерков, поэтому среди участников россиян больше обыкновенного. И даже Маврикий, дебютировавший на биеннале с национальным павильоном, представляют среди прочих Ольга Юргенсон, Татьяна Антошина и Виталий Пушницкий. По количеству с нами, кажется, не могут соревноваться даже китайцы с арабами. Впрочем, особых сенсаций в официальной сопутствующей программе биеннале нет. Хотя стоит отметить корейскую выставку "Дансэкхва" (палаццо Контарини-Полиньяк) о когда-то диссидентском движении монохромной абстракции, лидером которого был Ли Уфан, и проект "Звук творения" (консерватория Бенедетто Марчелло), где картины южноафриканского художника Бизи Бэйли озвучены Брайаном Ино,— в прямом смысле слова, то есть снабжены наушниками с записями.

«Орнаментализм. Современное латышское искусство»

Виктор Мизиано, некогда сделавший в Венеции достопамятную выставку искусства стран Центральной Азии, образовавшихся после распада СССР, теперь взялся за исследование Прибалтики. В экспозиции несколько лауреатов премии Пурвита и несколько собственных находок куратора. Изумительная поэтическая группа "Орбита", занимающаяся визуальной поэзией, например, пишущая "Сонеты из Лапуты", ритмически размещая предметы повседневного обихода на полочках-строчках. Фотограф Иева Эпнере, снявшая пронзительно нежный фильм "Отказ" о выборе между карьерой художника и трудом священника. Ироничный мистик Микелис Фишерс, учреждающий новый инопланетный культ. А также Катрина Нейбурга, Роман Коровин, Гиртис Муйжниекс, Кристапс Гелзис, Андрис Эглитис — в изучении и анализе жизненных орнаментов. /Арсенале Норд

«Мой Восток — это твой Запад»

Выставку, организованную благотворительным Фондом Гуджрал с радужно-идеалистической целью примирить Индию и Пакистан — по крайней мере, в музейном пространстве,— прославляют за благородство филантропических целей. Но она на удивление хороша по составу: индийская художница Шилпа Гупта и пакистанский художник Рашид Рана только выиграли от необходимости вести политический и гендерный диалог. /Палаццо Бенцон

Полное расписание на сайте Венецианской биеннале