«Ситуация с ядерным разоружением действительно непростая»

Глава делегации РФ на конференции по ДНЯО Михаил Ульянов объяснил “Ъ” позицию Москвы

В Нью-Йорке проходит обзорная конференция по Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). О том, что мешает процессу ядерного разоружения, глава российской делегации, директор департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД РФ МИХАИЛ УЛЬЯНОВ рассказал корреспонденту “Ъ” в Нью-Йорке КСЕНИИ БАЙГАРОВОЙ.

Фото: ПИР-Центр

— 160 государств—участников Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) на обзорной конференции призвали полностью избавиться от ядерного оружия из-за гуманитарных последствий его применения. Ядерная пятерка против. ДНЯО затрещал по швам?

— Когда такое количество государств, то есть подавляющее число участников ДНЯО, подписываются под инициативой о гуманитарных последствиях применения ядерного оружия, не считаться с этим нельзя. Хотя мы не согласны с этой инициативой.

Во-первых, она переключает внимание с реальных проблем процесса ядерного разоружения. С какой стати вдруг в 2015 году мы обсуждаем тему гуманитарных последствий гипотетического применения ядерного оружия? Почему эта тема не поднималась в 2005 году или в конце прошлого века? В мире за это время не произошло ничего экстраординарного, чтобы обсуждать эту тему. Похоже, ее привнесли в международную повестку дня искусственно, чтобы вести дело к запрещению ядерного оружия. Во-вторых, данная инициатива порождает завышенные ожидания в сфере ядерного разоружения, а это действительно может расшатать основы Договора о нераспространении.

— Многие государства уже сейчас говорят, что ДНЯО носит дискриминационный характер.

— Да, они говорят: дескать, ядерные державы хорошо устроились. В то время как остальные взяли на себя обязательство не производить ядерное оружие, ядерные страны, вместо того чтобы разоружаться, не спешат откликаться на чаяния международного сообщества в части безъядерного мира.

— Кажется, это довольно здравая логика...

— Да, в этой логике, безусловно, есть здравое зерно. Но такие оценки идут вразрез с реальностью: и американцы, и мы за последнюю четверть века сократили количество развернутых ядерных вооружений почти на 85%. А если начинать отсчет с 2005 года, то количество развернутых боезарядов сократилось в три раза. Это что, медленные темпы? Но сколько это ни повторяй, слушать не хотят, ведь уже поставлен диагноз: ядерное разоружение идет медленно или даже его вообще якобы нет.

— Но разве процесс ядерного разоружения в последнее время не затормозился? Вы же заявили на днях о том, что препятствием для дальнейшего сокращения вооружений являются действия США.

— Если говорить о ядерном разоружении, то ситуация действительно непростая. Меньше чем через три года, к 5 февраля 2018 года, мы с американцами должны достичь уровней, которые предусмотрены в последнем договоре СНВ. Возникает вопрос: что дальше? Ответа на него нет: уж очень неопределенная ситуация в сфере стратегической стабильности. Речь идет, как мы неоднократно повторяли, и об американской системе ПРО, которая развивается и многое меняет в современном мире, и о вероятном размещении оружия в космосе, и о дисбалансах в сфере обычных вооружений. Даже Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний до сих пор не ратифицирован США, и возникает ощущение, что делать этого они в обозримом будущем не собираются.

Наверное, никто не сможет сейчас ответить на вопрос о том, возможно ли будет заключить новое соглашение в сфере сокращения стратегических наступательных вооружений. По крайней мере для нас этот вопрос в повестке дня не стоит.

На международных форумах в течение последних нескольких лет мы не раз обращали внимание наших партнеров, что с момента окончания холодной войны еще не было столь неблагоприятной обстановки для продолжения процесса ядерного разоружения. Предлагали для начала сфокусироваться на устранении тех факторов, которые затрудняют дальнейшие шаги в этом направлении.

— Остается ли возможность для диалога с США в том, что касается вопроса ПРО? Или уже нет надежды договориться?

— У меня нет информации о готовности Вашингтона обсуждать эту тему. Диалог по вопросам стратегической стабильности по линии президентской комиссии, как известно, был прекращен. Американцы сказали, что с Россией или без, но система противоракетной обороны будет построена. Также они четко заявили, что не будут удовлетворять наши пожелания о юридически обязывающих гарантиях ненаправленности системы против России. Да и общее состояние наших двусторонних отношений сегодня отнюдь не благоприятствует возвращению к обсуждению данной темы.

—А считаете ли вы, что сейчас увеличилась возможность ядерного конфликта?

— Нет, не считаю. Ничего такого в мире не произошло, что могло бы стимулировать применение ядерного оружия. И американцы, и другие ядерные страны хорошо понимают меру своей ответственности.

— Из ст. 14 договора СНВ следует, что наращивание системы ПРО может рассматриваться как основание выхода из договора. Вы говорите, что переговоры в полном тупике. Почему же Россия до сих пор не вышла из договора?

—Напомню, в ноябре 2011 года в то время президент России Дмитрий Медведев заявил, что мы можем пересмотреть свое отношение к договору, если на каком-то этапе система ПРО станет затрагивать интересы нашей безопасности. Пока, как я понимаю, такие обстоятельства не возникли. Американская система ПРО сейчас в состоянии первоначальной готовности. Противоракеты в Румынии и Польше планируется разместить соответственно в 2015 и 2018 годах.

— Заявление президента России Владимира Путина в документальном фильме «Крым. Путь домой» о том, что рассматривалась возможность приведения в боевую готовность ядерного оружия в разгар украинского кризиса, разве не свидетельствует о том, что наличию ядерного оружия сегодня придается большее, чем раньше, значение?

— Президент сказал, что такой вариант рассматривался, но из его слов совершенно не следовало, что ядерные силы были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Надо внимательнее слушать и читать. К сожалению, наши партнеры часто домысливают и способствуют распространению своего рода мифов.

— Украина и ряд западных стран обвиняют Россию в нарушении Будапештского меморандума, эти обвинения прозвучали на конференции в Нью-Йорке. Обсуждали ли вы эту тему в ходе конференции с коллегами, удалось ли донести российскую позицию?

— По мнению некоторых наших коллег, политика России по украинскому вопросу подорвала концепцию и практику так называемых негативных гарантий безопасности, то есть обязательств не применять и не угрожать применением ядерного оружия против неядерных государств. На самом деле ситуация с выполнением Будапештского меморандума подтвердила, что негативные гарантии безопасности действуют даже в кризисных ситуациях. Украине применением ядерного оружия, естественно, никто не угрожал.

— Но в первой статье Будапештского меморандума прямо говорится о том, что стороны обязуются уважать независимость и территориальную целостность Украины.

— Напомню, что вопрос о Будапештском меморандуме был поднят на конференции по обзору действия ДНЯО. На данном мероприятии обсуждаются исключительно вопросы, которые имеют отношение к режиму ядерного нераспространения. Единственный аспект Будапештского меморандума, который имеет отношение к этой теме,— это тот, о котором я говорил: неприменение ядерного оружия против Украины. Что касается остального — пожалуйста, давайте спорить, но это не относится к теме конференции. И уж во всяком случае совершенно недопустимы недобросовестные спекуляции на тему о якобы подрыве концепции «негативных гарантий».

— Еще одной острой темой, поднятой в ходе конференции, стали обвинения в адрес России в нарушении Договора о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД). Американская сторона отмечает, что понимания по этому вопросу с Россией нет. Правильно ли думать, что его, скорее всего, и не будет?

—Такие вопросы нужно решать по дипломатическим каналам, и «мегафонная дипломатия» в данном случае вредна. Мы считаем полемику по этой теме на обзорной конференции ДНЯО неуместной, но раз американские партнеры первые подняли этот вопрос, то, естественно, мы в ответ изложим свою позицию.

— В США не исключают введения санкций в отношении России из-за невыполнения ей договора РСМД, как российская сторона ответит на такой шаг?

— Во-первых, пока никто не доказал, что нарушение имело место. Американцы позволяют себе совершенно голословные обвинения. Во-вторых, если США действительно заинтересованы в том, чтобы найти какие-то развязки, санкции не будут этому способствовать.

— Со времени подписания договора РСМД военные технологии шагнули далеко вперед. Не считаете ли вы необходимым как-то подкорректировать договор? Российская сторона обвиняет США в нарушении договора РСМД — в частности, из-за ударных беспилотников. Но разве в 1987 году возможно было спрогнозировать появление такого рода вооружений?

Эти американские беспилотники полностью подпадают под определение ракет средней и меньшей дальности, независимо от функций, которые они выполняли. Прежде чем производить такие ударные беспилотники, американские коллеги могли бы прийти к нам и предложить поправку к договору, чтобы вывести эти беспилотники из-под его действия. Но ведь они этого не сделали и пошли по пути нарушения договорных положений.

— То есть вы допускаете возможность внесения поправок в договор?

— В самом договоре указана такая возможность. Любая сторона может вносить любую поправку, но она может быть принята только при согласии противоположной стороны. В каждом конкретном случае такие вопросы должны решаться отдельно. Но мы никаких поправок вносить не собираемся.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...