В Париже завершились две большие выставки Поля Синьяка (1863-1935). В Большом дворце (Grand Palais) творческий путь мэтра пуантилизма представляло более 80 полотен, музей Мармотан (Marmottant) дополнил развернутую ретроспективу сотней акварелей.
Гордость выставки — огромное полотно "Воскресенье" (из частной коллекции). Картина, на которую Синьяк (Paul Signac) потратил три года, экспонируется в отдельном зале как итог исканий неоимпрессионизма. Отвернувшаяся от зрителя дама у окна, господин, склонившийся к камину, кошка на пестром ковре, камин, тяжелые шторы — точки, на пленэре сливавшиеся в пеструю дымку, ершатся в замкнутом пространстве цветными иголочками, усиливая ощущение от эксперимента. Критика упражнялась в остроумии, описывая пуантилистских анемичных героев, но Синьяк был к ней малочувствителен.
Отпрыск состоятельной семьи, которого прочили сначала в юристы, потом в архитекторы, Синьяк бросил учебу ради живописи: "Я предпочел рисовать на берегах Сены, нежели в мастерских Академии художеств". На четвертой выставке импрессионистов в 1879 году Синьяк пытается срисовывать картину Дега (Degas), но возмущенный Гоген (Gauguin) выставляет его за дверь: "Здесь не копируют". Инцидент не охладил интереса, и на следующий год под впечатлением выставки Моне (Monet) 17-летний Синьяк делает для себя окончательный выбор. Он становится импрессионистом.
Решающей для Синьяка стала встреча в 1885 году с Сера, вслед за которым Синьяк обратился к технике пуантилизма. Синьяк предпочитал называть его дивизионизмом, полагая, что сводить изобретенный принцип деления (diviser) цвета до пятнышек (point) — значит дискредитировать метод, возникший из изучения трактатов по оптике. Согласно теории восприятия, Сера и Синьяк составляют свои картины из маленьких точек чистого цвета, полагая, что на расстоянии они будут сливаться в искомые сложные цвета. Поскольку официальный парижский салон отбраковывал подобные произведения, Сера и Синьяк регулярно выставлялись в Салоне независимых. В 1908 году Синьяка изберут председателем салона, который он будет возглавлять до самой смерти в 1935-м.
В 1892 году он открывает для себя Сен-Тропез, где проводит отныне по нескольку месяцев в году. Под южным солнцем краски зазвучали еще интенсивнее, точка расползлась в длинный толстый мазок, картины стали напоминать мозаику. Побережье, бурная средиземноморская растительность, волны, барки, маяки — Синьяк, яхтсмен со стажем, верен любимым сюжетам. На юге он увлекается акварелью, которая с годами совсем вытеснит масло.
Произведения представляют своего автора счастливым человеком, которому в жизни все удалось: найти свой путь, признание современников. Синьяк был счастлив, и он верил, что рай на земле возможен. Иначе как объяснить сюжет огромной картины (3х4 м) "Во времена гармонии. (Золотой век человечества не позади, но впереди)", созданной Синьяком для оформления брюссельского дворца рабочих, а ныне украшающей мэрию Монтройя?
На средиземноморском берегу влюбленная пара любуется цветочком, мужчины играют в шары, художник рисует белый парус в тумане моря, сеятель сеет, отец срывает спелые фиги, а мать передает их любознательному малышу. Дидактическую нарочитость можно объяснить социальным заказом, но Синьяк преследовал и живописные цели. Общество золотого века чем-то напоминает идеальных советских рабочих и колхозниц, с той разницей, что последние были счастливы в труде, а герои Синьяка — на отдыхе.
После неловких "Времен гармонии" спешишь в следующие залы — "Порты и путешествия", где художник возвращается к своим привычным берегам, мачтам, парусам, видам Венеции, Роттердама, Константинополя, Марселя, Сен-Мало, объединяя их в грандиозный цикл "Порты". И убеждаешься, что золотой век у него все-таки позади.
АННА Ъ-ПЕТРОВА
Выставка в Большом дворце — до 28 мая.