Коротко

Новости

Подробно

2

Фото: Дамир Юсупов/Большой театр

Солдатики духа

"Гамлет" в Большом театре

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 11

Премьера балет

На Новой сцене Большого театра состоялась мировая премьера двухактного драматического балета "Гамлет", поставленного на музыку Шостаковича международной командой авторов. Рассказывает ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.


Англичане Деклан Доннеллан (режиссер), Ник Ормерод (сценограф) и молдаванин Раду Поклитару (хореограф) уже ставили Шекспира в Большом: в 2003 году они показали современную версию "Ромео и Джульетты", не похожую на традиционный балет. Спектакль, исполненный риска и драйва, был принят критикой и молодой публикой, но долго в репертуаре не продержался: наследники Прокофьева сочли, что с музыкой композитора обошлись некорректно, и спектакль запретили. Память об этой успешной работе надолго пережила саму постановку, заставив худрука балета Большого Сергея Филина вновь обратиться к творческому триумвирату — на сей раз с предложением поставить "Гамлета".

По признанию хореографа Поклитару, по собственной воле постановщики эту пьесу не выбрали бы — слишком интеллектуальна. Тем не менее заказ они приняли и целых три с половиной года сообща подыскивали музыку (в итоге выбрали 5-ю и 15-ю симфонии Шостаковича), разрабатывали концепцию и писали либретто, доминантой которого стала тема утраты (близких людей, своего места в жизни, самой жизни) — как самая "эмоциональная" из всех возможных.

Отказав в интеллектуальных способностях балету как жанру, соавторы столь же скептически оценили интеллектуальный уровень балетной публики. "Гамлета" нам рассказывают, как мыльный сериал. Вот день рождения малолетнего принца (Гамлету, Лаэрту и Офелии лет по десять): любящие родители, почтительные придворные, Йорик в виде клоуна с зонтиком. Вот малолетних героев подменяют взрослые, и деятельный дядя, всучив Гамлету чемодан, выпихивает его за границу. Вот старого короля, распростертого на кровати-каталке, свора медиков залечивает до смерти, а горюющую у тела Гертруду лицемерно утешает Клавдий. Вот вернувшийся Гамлет попадает на свадьбу дяди и матери; вот призрак отца в больничной пижаме, материализовавшись из дымной квадратной дыры в заднике, показывает сыну правду об убийстве: в той же клубящейся белым дымом потусторонней дыре разыгрывается пантомима — Клавдий наливает яд в ухо спящему королю. И таким вот образом — серией пантомимных эпизодов с минимальным вкраплением пластических отступлений — трио авторов добирается до конца пьесы.

Выглядит это не просто наивно — удручающе старомодно: персонажи спектакля, одетые как в 1950-е годы, по существу, ничем не отличаются от обряженных по-средневековому актеров архаичного немого фильма, который Гамлет демонстрирует королю в качестве "мышеловки". Грандиозная музыка Шостаковича (под руководством маэстро Дронова оркестр Большого звучит с трагической мощью) самым жестоким образом разоблачает убожество режиссерского решения и особенно хореографии. За 12 лет, прошедших с "Ромео и Джульетты", хореограф Поклитару наработал небогатый набор штампов, позволяющий ему процветать в качестве руководителя камерного "Киев модерн-балета", но явно недостаточный для постановки в Большом. "Гамлет" просто кишит авторскими клише и откровенными заимствованиями. В который раз руки влюбленного очерчивают силуэт любимой (выражение нежности), балерину раскручивают за ногу-за руку, как в фигурном катании (демонстрация отчаяния), рука героя извивается "рыбкой" (намек на неуверенность) — список можно продолжить. И снова кордебалет таскает персонажей на руках, как в "сцене у балкона" 12-летней давности, и опять Гамлет баюкает на руках призрак отца, как в поклитаровской "Палате N6" доктор Рагин качал в объятиях своего несчастного пациента. Свои вымученные комбинации иссякший хореограф рачительно использует дважды: во втором акте они проходят по разряду "воспоминаний".

Похоже, Раду Поклитару сам чувствует, что переборщил со штампами: во всяком случае, в сцене сумасшествия Офелии, скопированной с "Жизели" (разве что шпага заменена пистолетом), он вроде бы намекает на некую постмодернистскую игру. Однако правила ее непонятны ни зрителям, ни актерам, выкладывающимся в этом спектакле с самоотдачей, достойной лучшего применения и вызывающей искреннее сочувствие. Умный, тонкий, интеллигентный Денис Савин (Гамлет) выжимает максимум смысла из галопа актерских мизансцен, из скукоживающихся в воздухе разножек своих обрывистых монологов, из пластически скудных объяснений с Офелией (Анастасия Сташкевич), из встреч с покойным Йориком, пророчески пронзающим его зонтиком в спину,— точно так нанесет смертельную рану Гамлету вояка Лаэрт. В этой роли творческие возможности и темперамент Игоря Цвирко буквально скованы постоянной муштрой: под предводительством Лаэрта прекрасный мужской кордебалет Большого беспрестанно играет в "солдатики", маршируя строем вдоль и поперек рампы.

Этот — военный — мотив балетного "Гамлета", тщательно маскируемый семейной мелодрамой с криминальной начинкой, предстанет во всей наглядности в финальной сцене, когда все "покойники" поднимутся с пола и уйдут в клубящиеся белым дымом ворота на заднике, а сцену заполнят "войска Фортинбраса" — десантники в камуфляже и беретах, с автоматами наперевес.

Так зрителю дают понять, что на самом деле этот спектакль о гибели одряхлевшей империи, тщетно умножающей зло в попытках сохранить свой фасад. Военная доктрина Клавдия, весь первый акт пестующего щеголеватых гвардейцев, а во втором бросающего их в решающее закулисное сражение одновременно с организацией убийства своего чувствительного племянника, оборачивается крахом. Сценография это подтверждает со всей очевидностью: исполинская гравюра с изображением интерьера имперского дворца, которой Ник Ормерод покрыл всю сцену, под финал окажется разорванной в клочья. Политическую подоплеку своего спектакля соавторы преподнесли с опасливостью нашкодивших мальчишек, а зря: в стране, где в разгар брежневской цензуры Театр на Таганке играл своего отважного "Гамлета", такая трактовка встретила бы большее понимание, чем байки про клоуна Йорика и его одинокого затравленного подопечного. Правда, для того, чтобы сделать настоящий политический балет, игрушечных солдатиков и "десантников" мало. Надо обладать духовной силой и мощным талантом Любимова, Боровского и Высоцкого. А вот с этим у международного трио большие проблемы.

Комментарии
Профиль пользователя