Коротко


Подробно

Фото: PhotoXpress

«Здесь просто не знают, как писать музыку для самых лучших вокалистов»

Уолтер Афанасьефф о талантах и планах

В Москве будет ночь на понедельник, когда в Лос-Анджелесе в 57-й раз будут вручать награды Американской академии звукозаписи — Grammy. В номинации «Лучший традиционный поп-альбом с вокалом» выдвинут альбом Барбры Стрейзанд «Partners», продюсером которого стал композитор русского происхождения УОЛТЕР АФАНАСЬЕФФ. БОРИС БАРАБАНОВ встретился с автором хитов Мэрайи Кэри и Селин Дион в Москве, где господин Афанасьефф заседает в жюри телевизионного конкурса талантов «Главная сцена», в мире известного как X-Factor.


— Каково это — музыканту судить других музыкантов?

— Совершенно нормально. В жюри должен быть человек, который разбирается в музыке. В «Главной сцене» вместе со мной — певцы. Певица Жанна Рождественская. Вокалист Юрий Антонов. А четвертый — я, честно говоря, даже не знаю, кто он. Какой-то композитор-гитарист (лидер группы «Чиж и К» Сергей Чиграков.— “Ъ”). Я в жюри единственный продюсер. В задачу нашего жюри входило отобрать участников, а потом уже из них формировались команды, с которыми работали профессиональные продюсеры (Константин Меладзе, Виктор Дробыш, Максим Фадеев, Игорь Матвиенко.— “Ъ”). Но в итоге из меня сделали пятого продюсера. Потому что я сказал, что хочу собрать себе команду из тех, кого не возьмут другие.

— Из лузеров?

— Мне показалось, что, отбирая участников, мои коллеги руководствуются стереотипами, которые приняты в России. Когда я слушаю русскую музыку, находясь в своей стране, мне кажется, что здесь очень хотят подражать западным стереотипам. А сейчас мне, наоборот, кажется, что у нас вы берете слишком мало. Это замкнутый круг. Понимаете, в России музыку сочиняют совсем не так, как у нас. В России традиции сложения песен так или иначе укоренены в фольклоре и в искусстве советского периода. Для нашего уха то, что здесь сочиняют сейчас, ничем не отличается от того, что было: те же аккорды, те же мелодии. Цыганское, народное… У нас тоже есть свои стереотипы, просто эти наши стереотипы более приняты по всему миру. И вот я вижу какую-нибудь российскую певицу с шикарным голосом, потрясающими мелизмами, отлично знающую R`n`B. Но ее голос совершенно не подходит к русским стереотипам! Мне было печально видеть, как мои коллеги по жюри не брали совершенно дикие, бешеные голоса! Здесь просто не знают, как писать музыку для самых лучших вокалистов. Вот у нас есть Бруно Марс, Ашер, Джесси Джей. Это все поп-музыка, но за ее плечами — несколько поколений джаза, соула, R`n`B. Вот я и решил: давайте я возьму тех, кого вы не взяли. Я хочу им всем сочинить песни. Здесь нет своей Мэрайи Кэри или своей Кристины Агилеры не потому, что нет таких голосов, а потому, что здесь не знают, как для таких голосов сочинять песни. То же и с музыкантами. Если человек играет, как Джон Колтрейн или Майлз Дэвис, как это уместить в стереотипы русской поп-музыки? Русский текст, русские аккорды, русские мелодии (делает вид, что заснул и храпит)

— Главный упрек в адрес русской версии шоу The Voice («Голос») состоял как раз в том, что там было слишком много западного, англоязычного. Вы готовы к сопротивлению со стороны продюсеров русского «Х-Фактора»?

— Я здесь не живу. Мне неинтересно просто найти то, что перспективно для России. Мне интереснее найти кого-то, кого можно показать на Западе. Почему там нет абсолютного никого из России? Единственный пример, который можно вспомнить,— это t.A.t.u. Давайте я скажу вам, что мешает русским артистам пробиться в Америке. На протяжении многих десятилетий у нас культивировался образ врага. Артист, приезжающий в США, везет с собой всю историю этих стереотипов, это надо понимать. От того, что перестал существовать Советский Союз, ничего не изменилось. Вместо коммунистов появились «русские с деньгами». Они абсолютно чужие в нашей культуре, несмотря на то что разбрасываются долларами налево и направо. Они не вызывают никаких чувств, кроме иронии, есть целые реалити-шоу на телевидении, посвященные «rich russians» . Мало просто переехать в Америку, мало переделать имя и фамилию на английский манер. За два дня звездой не станешь. В наших фильмах до сих пор если бандит — значит русский. Я в политике не разбираюсь, но я до сих пор сажусь в кресло в кинотеатре и вижу «Великий уравнитель», «Джон Уик» — везде русская мафия. Противно. Это стигма, но я с этим борюсь.

— Вы ведь пытались сотрудничать с артистами из бывшего СССР. Я помню, что вас часто упоминали в своих интервью украинские певицы Джамала и Мика Ньютон. Почему там ничего не вышло?

— Не по моей вине. Джамала — безумно талантливый человек. Но она живет по своим собственным законам. Она, например, не хотела петь только на английском языке. Если она хотела успеха в США, она должна была исполнять английские тексты на хорошем английском языке. Без акцента. Это в первую очередь. А у Джамалы с этим проблемы. Мика Ньютон мне тоже очень нравится, она по-прежнему живет в США, но она тяготеет к року, а я не рок-продюсер, я поп-продюсер. Не работать со мной — это было ее решение. Знаете, единственные, на кого было за последнее время интересно посмотреть из России, это Pussy Riot. Притом что у них нет ни одной песни. Была политическая ситуация, они попали в тюрьму, и вдруг за них заступилась Мадонна — за этой историей было интересно следить. Если бы не было этой тюрьмы, этого политического акцента, никто бы о них не знал. Вот и получается, что единственный настоящий успех — это t.A.T.u. Знаете почему? Потому что у них была хорошая песня. Дело всегда в песне. Андреа Бочелли появился у нас с такой песней («Time To Say Goodbye».— “Ъ”), что уже неважно было, итальянец он или китаец, красивый или некрасивый, слепой или зрячий. Сопротивляться было невозможно.

— Кто сейчас пишет такие песни, на которых потом выстраиваются карьеры?

— Те, кто их пишет, сейчас работают для Бродвея. Мне самому сейчас интереснее быть композитором для театра и для кино. Поп-музыка — это очень узкая дорожка. Очень примитивная. Она перестала быть ремеслом ручной работы. Ее может делать кто угодно. Прошли времена таких композиторов, как Билли Джоэл, Стинг, я, Пол Маккартни, Пол Саймон, Боб Дилан. Сейчас каждый, у кого есть программа GarageBand в компьютере, может объявить себя продюсером или композитором. Можно не знать нот, не уметь играть ни на одном инструменте, не разбираться в подключении микрофонов. Все это потеряно. Так что даже Стинг сейчас идет на Бродвей и ставит там мюзикл (премьера мюзикла «Последний корабль» состоялась летом 2014 года.— “Ъ”). А по радио играют только его старые песни.

— В чем ваш собственный секрет сочинения песен?

— Во-первых, я всегда старался использовать свои знания в области классической музыки. Во-вторых, мне помогали мои русские корни. Когда я говорю о стереотипах в русской музыке, это не значит, что я отвергаю ценность русской классики. Я одной ногой всегда стою в России. Когда я был маленький, мои родители часто принимали в нашем доме в Сан-Франциско гостей, которые приезжали из СССР,— из балета Большого театра, из ансамбля Моисеева или из Московского цирка. Они всегда привозили с собой новую музыку из России. Я слушал, и у меня всегда болела душа: это была одна бесконечная песня, которую пели годами. Вот ее и поют до сих пор. Но в наших talent-шоу тоже одно бесконечное караоке и каверы вот уже 15 лет.

— Бывший глава Sony Music Томми Моттола в своих мемуарах, которые недавно вышли на русском языке, описывает вас так: «Появился клавишник с бразильскими и русскими мелодиями в крови». Вы можете назвать какой-либо из ваших суперхитов, в котором присутствует русское влияние?

— Например, в песне Мэрайи Кэри «My All». Мне всегда говорят: «Похоже на русскую песню». Я даже ввел акустическую гитару в аранжировку, аккордеон, чуть-чуть мандолины, которая похожа на балалайку. Для меня было важно, что сама Мэрайя Кэри прочувствовала эту мелодию: «Да, давай сочиним такую русскую песню». А в песне Лары Фабиан «Broken Vow» я выразил все свое уважение к моему любимому композитору Сергею Рахманинову. Может быть, я для нее даже стащил что-то… из Второго концерта. В песне Джессики Симпсон «When You Told Me You Love Me» тоже чисто русская мелодия. Я знаю, что существует ее русский перевод, и попросил взять ее в шоу «Главная сцена». Но я не могу использовать в нем только свои песни. Может быть, когда-нибудь получится сделать отдельное шоу только с моей музыкой. Есть у меня такая мечта.

— И кого-то из участников «Главной сцены» с собой прихватите?

— Для начала нужно, чтобы шоу успешно прошло здесь, в России. Выиграть его мало. Победитель еще должен стать и настоящей звездой, с собственным репертуаром. И конечно, моя мечта — привезти в Америку русского артиста и раскрутить его. И это необязательно будет победитель. «Русских народных артистов» оставьте, пожалуйста, тем, кто знает, что с ними делать здесь. Я мечтаю о том, чтобы появился интернациональный артист из России, с которым мы сочинили бы песни на английском языке и который бы гастролировал по всему миру. Который, как и я, одной ногой стоял бы в России. В американском шоу-бизнесе я единственный, кто так понимает Россию. Кто же тогда этим займется, если не я? Знаете, у нас сейчас появился такой ирландский певец Хозьер. У него есть хит «Take Me To Church». Для американцев это бомба. Люди смотрят на него с открытым ртом. Никто не понимает, в каком стиле эта песня. Рок? Темп три четверти, потом четыре четверти… Там такой текст! Это просто свежий воздух! Новое блюдо! Не «Макдоналдс»! Так вот, в Лос-Анджелесе я познакомился с русским музыкантом, который может стать такой же бомбой. Его зовут Георгий Юфа. Он певец и виолончелист из Москвы. Можно сравнить с тем, как вы, например, слушаете пение Стиви Уандера, и он вдруг начинает играть на губной гармошке. Гоша Юфа — человек, который достоин интернациональной популярности. И его английский язык вполне подходит для американского рынка. За ним — классическое образование и голос, который позволяет идти в самые разные стороны. На него не хочется навешивать ярлыки. Он вне жанров.

— Хозьер номинирован на Grammy за «песню года». А у вас есть поводы прийти на церемонию?

— На Grammy выдвинут альбом Барбры Стрейзанд «Partners» в номинации «Лучший традиционный поп-альбом с вокалом». Я был его продюсером. Я пойду, если Барбра пойдет, а это еще вопрос, потому что непонятно, будет ли вручение награды в этой номинации включено в трансляцию церемонии на ТВ. Если ее будут вручать в Pre-Grammy то она не пойдет. А если пойдет, то мы будем получать награду вместе. В любом случае я еду в Лос-Анджелес. Суперкубок я уже пропустил, но свой день рождения и десятилетие свадьбы я хочу отпраздновать дома.

— Это вы настояли на том, чтобы в титрах «Главной сцены» писали «Уолтер Афанасьев», а не «Уолтер Афанасьефф»?

— Я вам больше скажу. Мне при рождении дали имя Владимир. И я мечтаю, что однажды в каком-нибудь хорошем фильме мой отец в титрах увидит мое полное имя: Владимир Никитич Афанасьев.

Тэги:

Обсудить: (2)

Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

обсуждение