До сих пор в России мишенью большинства претензий и ограничений государства были в первую очередь общественно-политические СМИ. Но в этом году законодатели, увлеченные порывом усиления контроля над медиа в информационной войне с западом, обнаружили себя в новой ситуации. Оказалось, что за пределами госрегулирования остались одни развлекательные издания и телеканалы. Это, впрочем, никого не остановило — окоротили даже "Тещин язык".
Фото: Василий Шапошников, Коммерсантъ / купить фото
Государство давно стремится контролировать крупнейшие СМИ в стране, "закручивание гаек" началось не в этом году. Зато сейчас на фоне политического обострения с Западом оно приняло новые, парадоксальные формы. Обострившаяся на фоне украинского конфликта международная напряженность вывела на первый план защиту от внешнего врага, "духовные скрепы", образы "распятых мальчиков" на "Первом канале" и "ядерных атак" Дмитрия Киселева.
К информационной войне власти подошли со всей серьезностью и, чтобы не полагаться на случай, в ускоренном темпе обновили правила иностранного участия в российских СМИ. Осенью депутаты ограничили долю иностранцев в них 20% вместо прежних 50% и расширили ограничения, ранее относившиеся к теле- и радиоканалам, на интернет и прессу. Не успели иностранные инвесторы прийти в себя от потенциальной потери возможности контролировать собственные медиаактивы в России, как правительство преподнесло им очередной сюрприз. Если раньше правительственная комиссия согласовывала покупку иностранцами изданий с тиражом 1 млн для каждого номера, то с 6 декабря порог был существенно снижен: стратегическими для страны оказалось большинство популярных газет и журналов.
Со времен разгона "старого" НТВ считалось, что проблемы с властью возникают исключительно у общественно-политических СМИ, и ограничения для иностранцев участники медиарынка связали в первую очередь с давлением на независимую деловую прессу. Это, например, газета "Ведомости", которая издается финской Sanoma совместно с британской Pearson и американской News Corp, или американский журнал Forbes, лицензия на выпуск которого в РФ принадлежит немецкой Axel Springer. Но в действительности результат нормотворчества ударил не столько по единичным серьезным изданиям, сколько по целому сегменту глянцевых журналов и развлекательных телеканалов — от сборника сканвордов "Тещин язык" до журнала Vogue и от "Домашнего" до Discovery. Они, по идее, не оказывают прямого влияния на политические настроения, но также принадлежат холдингам с иностранным капиталом и подпадают под ограничения. Таким образом, борьба с внешним идеологическим врагом перекинулась на медиа, которые показывают россиянам Микки Мауса, амазонские джунгли или новую коллекцию Dior. Оппозиционные высказывания просто не в их формате.
Впрочем, идеологи перемен в этом никакого противоречия не видят. Напротив, судя по их комментариям, глянец изначально и был их целью. Автор закона, депутат Вадим Деньгин от ЛДПР, при обсуждении проекта в Госдуме прямо указывал, что глянец более опасен идеологически, чем общественно-политические издания, и может "подрывать основы Российской Федерации". Ограничения в отношении развлекательных СМИ могут показаться проявлением паранойи. Но, если вдуматься, в таком подходе есть определенная логика: зачем показывать россиянам роскошные глянцевые фотосессии, если их возможность совершать дорогие покупки и путешествовать за границу в любой момент может оказаться резко ограничена хотя бы только из-за меняющейся экономической ситуации.
В этом контексте уже не выглядят неправдоподобными предположительные обложки глянцевых журналов 2017 года, опубликованные на сайте журнала Maxim (издается компанией с наполовину американским капиталом) к принятию закона об ограничении иностранных инвестиций в СМИ. На обложке самого Maxim к этому времени редакция видит певицу Надежду Кадышеву, на обложке Cosmopolitan ("Комсомолитен") — депутата Елену Мизулину, Men's Health в 2017-м превратится в "Казацкий ЗОЖ" с "комплексом молитв для всех групп мышц", а GQ — в "Шикарного барина" с обзором тульской недели высокой моды.