Верди продали с аттракциона

"Риголетто" в Большом театре

Премьера опера

Копродукция Большого театра с Большим театром Женевы, брюссельским "Ла Монне", фестивалем в Экс-ан-Провансе и оперным театром Страсбурга — опера "Риголетто" Верди в постановке Роберта Карсена — перешла в московскую стадию. Показы заранее растревожившего публику представления продолжатся всю неделю. За премьерой наблюдала Юлия БЕДЕРОВА.

От постановки Карсена в Большом еще накануне премьеры открестились все, кто только мог. И нынешняя административная команда театра, рассказав, что отказаться было в данном случае дороже, чем объяснить почему, и частично предыдущая. В результате мы имеем интересную ситуацию — за появление "Риголетто" на Новой сцене Большого никто особо не отвечает, за успех не держится, резонанс поддерживается, и, как следствие, качество московской продукции тоже непонятно на чей счет относить. Сложно сказать, в какой степени эти обстоятельства могли повлиять на кастинг спектакля и его ход, но спектакль выглядит и звучит несколько отстраненно, как и вправду незваный гость. Хотя требует от артистов полного погружения, от музыкантов — больших способностей, а подготовительная работа заняла столько, сколько положено в случае с любой большой премьерной постановкой.

Цирковая история Карсена между тем гораздо целомудренней, чем ждали. Еще до премьеры в сети обсуждались откровенные сцены, но реальность такова, что пара невинных и шутливых мизансцен никого ни изумить, ни оскорбить не могла в принципе. Массовка топлесс в начале оперы работает коротко и гимнастически строго, а сцена, где Герцог бодро раздевается (подразумевается удачная фактура, и она находится у тенора Сергея Романовского), эффектно ложится на музыкальную кульминацию.

"Риголетто" — ловкий и лаконичный по мысли и языку, экономный в средствах режиссерский спектакль, совершенно не мешающий музыке, как это умеет делать именно Карсен и за что его ценят. Это спектакль-аттракцион, в котором концепция-трюк накладывается на партитуру так, что опера делает сальто-мортале и уверенно приземляется на ноги. Никакие фокусы, чудеса и зайцы из рукава не затрагивают основ вердиевской драматургии, ничего не взламывают и не перекраивают. Ни пение из-под маски, ни отнесенный за сцену оркестр в первом действии, так что приходится сильно прислушиваться, ни пресловутые качели Джильды или финальный дуэт, где солистке приходится петь, запрокинув голову вверх, так же как в целом перенос партитуры Верди в веристские обстоятельства Леонкавалло, не подвергают Верди пересмотру, а только дополняют его, как барабанная дробь — смертельный номер.

Многие моменты заставляют публику замереть, другие спокойны. Старый цирк, красный бархат, чуть не игрушечная кибитка Риголетто и Джильды, канаты, цирковые лестницы, с помощью которых эффектно разыгрывается сцена похищения, полутьма и круглый след софита на фигуре главного героя (художники по свету — Петер ван Прат и сам режиссер, иногда он работает еще и дизайнером, но в этом случае предпочел работу Раду Борузеску) — все устроено так, что декоративные обстоятельства делают оперную драматургию выпуклой. Дальше остается только свободно играть, хорошо петь, лепить форму и баланс оркестра, хора и солистов к удовольствию публики, о которой уже позаботились.

И в этой, главной части вердиевского "Риголетто" на премьере в Большом не все вышло идеально. Уже сегодня на сцене совсем другой состав — в партиях заняты Анн-Катрин Жилле, Валерий Алексеев и Фабрицио Паэзано. А на премьере дирижер Эвелино Пидо управлял партитурой в бравурном движении, целеустремленно ведя музыку к развязке, но не всякий раз успевал собрать всех своих подопечных в уверенный и пластичный ансамбль. Хор иногда не вписывался в повороты музыкального рисунка, а качество оркестрового звучания сильно прыгало от такта к такту.

Неординарный баритон Димитриос Тилякос не впервые появляется на сцене Большого, но в партиях и ролях, идущих ему не на сто процентов. Так, Дон Жуан Чернякова был поставлен не на него, хоть и звучал певец в той партии достойно. И вердиевский шут (в карсеновском случае — клоун) — не совсем идеальная партия для баритона, обладающего гулкими, богатыми на обертоны красками в голосе, красивым mezzo-voce, но кантилена которого слегка качается, а вердиевский стиль нарисован скорее драматическими, нежели вокальными инструментами. В то же время Тилякос не только интересный певец, но и большой актер, и трагический образ ему удается безусловно. Рядом с ним актерскую и вокальную свободу хотелось найти также в Джильде — в премьерном спектакле на эту роль была выбрана Кристина Мхитарян. Но солистка молодежной программы за грань образа папиной дочки не выходит, предпочитая скорее старательно артикулировать фразы и рисунок роли, чем находить нюансы в том и другом. Сергей Романовский в партии Герцога был бы отличным, если бы не заметный хрип на верхних нотах. Замечательный Спарафучиле вышел у Александра Цымбалюка, который так же прекрасно пел в карсеновском "Дон Жуане", в том числе на гастролях в Москве, и крепкую Маддалену спела Юстина Грингите. С главным ансамблем "Риголетто" — квартетом последнего действия — премьерные исполнители вместе со своим дирижером справились с ловкостью, но все же именно в исполнительском смысле ансамблевой опере Верди не хватало гибкости, тонкости, звуковой пластичности и того мастерского музыкантского волшебства, которое и превращает аттракцион в иллюзию, потолок с дырками — в звездное небо, сценический зажим — в свободу, банальность — в откровенность. И тут виной не режиссерский план. А что конкретно — в случае со спектаклем, который театр ставит, одновременно отмахиваясь,— концов не найти.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...