Джамп отсюда!

До скандальной покраски звезды на московской высотке в желто-голубой цвет о парашютистах-бейсджамперах знали только в узких кругах любителей экстрима. Теперь же четверо бейсджамперов, обвиненных в хулиганстве и вандализме, находятся под домашним арестом. Вслед за Фемидой экстремалами заинтересовался корреспондент "Огонька", но не нашел в этих энергичных и эксцентричных людях ничего криминального.

— Это ни фига не спорт, понимаешь? Это философия, состояние твое внутреннее,— Артем Лебедев, профессиональный укладчик парашютов, по-свойски пытается объяснить, что такое бейсджампинг. Лебедев увлекся парашютными прыжками с неподвижных объектов всего год назад — ни много ни мало в 40 лет, а теперь не представляет без них свою жизнь.

— В бейсджампинге ты летишь в свободном падении буквально 2-3 секунды,— подхватывает 31-летний Сергей Лежнев, в обычной жизни — мебельщик, а в недавнем прошлом — сотрудник пожарной охраны.— Но твой организм растягивает их на 15 минут, реально... За время полета ты успеваешь вспомнить, как пошел в 1-й класс и как окончил школу, успеваешь разглядеть летящую рядом муху и осознать, что ребята внизу испекли картошку. Но если за эти секунды ты сделал ошибочку, потом еще одну, то тебя ждет, как мы говорим, "уборочка".

— "Уборка", "убраться" — это значит все, совсем...— поясняет Артем.— В полиэтиленовом пакете с поля увезут. По частям.

— Да, конечно, бейсджампинг — это крайняя степень увлечения экстримом, дальше уже непонятно куда...— со смущенной улыбкой говорит 25-летняя Илона Белявская, девушка с выразительными зелеными глазами. Она, кстати, более искушенный бейсджампер, чем Артем и Сергей, прыгает около двух лет. Парашютным спортом занимается с совершеннолетия, о нем она грезила с детства.

— И не надо думать, что мы какие-то суицидники,— ухмыляется Сергей, прыгающий бейс, как сокращенно называют бейсджампинг, чуть более года.— Я всегда говорю: суицидники рюкзак с парашютом не надевают.

Другие бейсджамперы, с которыми мы беседуем на аэродроме Слободка во Владимирской области, с Сергеем согласны. Они вообще люди оптимистичные и ироничные, как и большинство тех, кто регулярно сталкивается лицом к лицу со смертью и побеждает в схватке. Впрочем, как подсчитали шведские ученые, для одного парашютиста, прыгающего с неподвижного объекта, риск разбиться составляет 1 к 60 — все-таки не русская рулетка.

Сегодня бейсджампингу уже посвящают научные исследования, хотя само увлечение возникло сравнительно недавно — по крайней мере, имя "бейсджампинг" придумал в 1978 году американский видеооператор Карл Бениш. Это соединение акронима "base" (первые буквы слов "здание", "антенна", "пролет моста", "земля") и глагола "jump" (прыгать). Но с парашютом прыгают не только с высотных зданий, антенн и мостов — многих привлекают горы. Тот же Бениш в 1984 году разбился в горах Норвегии.

В Россию бейсджампинг пришел в 1990-е годы, а затем, как говорят сами парашютисты (для краткости их можно называть как бейсерами, так и джамперами), "взрастилась тусовка". Нетрудно догадаться, что с улицы в бейс не придешь — в таком случае вероятность "уборки" чрезвычайно высока. Обычно бейсджамперами становятся опытные парашютисты, которым хочется острых ощущений. Прыгать с парашютом из самолета, с высоты 1-2 километра, куда проще и безопаснее. К тому же всегда есть запасной парашют, а у бейсеров один-единственный. Но даже самые зрелые джамперы тренируют парашютные прыжки с самолета.

Вот и Илона, Артем и Сергей во время нашей беседы часто бросают вопрошающие взгляды в небо: когда появится просвет и можно будет сделать очередной прыжок?

— Только если у тебя в активе есть хотя бы 200 обычных прыжков с парашютом, можно становиться бейсером,— объясняет Илона Белявская.— Бейсджампинг — довольно закрытая тусовка, куда неадекватных людей не допускают. С такими мы просто не будем прыгать вместе, они как бы в черном списке. Хотя напрямую мы людям об этом, конечно, не говорим.

— Да, и у каждого этот черный список свой,— добавляет Артем Лебедев.— Вот сейчас мы сидим с ребятами, киваем друг другу, а сами думаем, вот он какой отморозок, самоубийца, с ним надо поосторожнее.

Все смеются.

Бейсеры не любят "палить объекты", то есть распространяться о местах прыжка своим соратникам, а тем более посторонним людям и журналистам. Дополнительное удовольствие — в поиске заброшенных радиомачт и строящихся домов, а также путей, которыми можно забраться на них.

Так бы и жила себе в тиши небольшая группа столичных джамперов — в свое удовольствие на свой страх и риск,— но утром 20 августа та действительность, от которой они старательно отдалялись, застигла их врасплох. Со всех экранов в тот день раздавалось: "Четверо бейсджамперов (конечно, это надо было еще выговорить) перекрасили звезду на московской высотке в цвета украинского флага!" 25-летнего Алексея Широкожухова, 33-летнего Александра Погребова, 25-летнюю Анну Лепешкину и 26-летнюю Евгению Короткову сначала обвинили в вандализме, а затем в хулиганстве. Причем в обоих случаях "по мотивам политической или идеологической ненависти или вражды". Сказать, что коллеги по прыжкам были шокированы — ничего не сказать: в любви к Украине и украинскому флагу бейсеры замечены не были.

— Все произошло рано утром, никто толком не понимал, что происходит,— говорит Илона Белявская, хорошо знающая всех четверых.— О нас стали писать какие-то гадости, многие журналисты назвали ребят руферами (см. подверстку). А мы никакие не руферы и не вандалы, мы не лазим по крышам и замки не ломаем. У нас, бейсеров, одна ценность — пробрался, залез, прыгнул. Перед нами стоит один вопрос: как выжить.

В том, что 20 августа бейсеры прыгали с высотки на Котельнической набережной, сомнений нет. Но видеосъемка с так называемой экшен-камеры, которую парашютисты прикрепляют к шлему, была обнародована, и на ней видно, что бейсеры прыгали с более низкого яруса, чем тот, на котором находится многострадальная звезда. Через день после их задержания украинский руфер по кличке Гриша MustangWanted признался, что покраска — его рук дело, выложил в соцсети свою фотографию рядом с выкрашенной звездой и написал, что о четырех бейсджамперах он не знает ничего.

Стоит отметить, что журналист и продюсер Антон Коробков-Землянский еще до признания Гриши заявил о том, что недавно познакомился с ним в Москве и тот активно интересовался вопросом, где в российской столице можно погулять по крышам. Во время встречи на Грише была майка с гербом Украины. Но признание, сделанное в соцсети, отнюдь не царица доказательств и, несмотря на то что неделю назад задержали двух российских руферов — предполагаемых подельников Гриши, четверка бейсеров будет находиться под домашним арестом до середины октября.

С учетом численности субкультуры потеря заметная.

— В Москве активно где-то 10-15 человек прыгают, в том числе я и ребята, остальные редко,— говорит Илона Белявская.— Общее число людей сложно подсчитать, так как многие не афишируют свои прыжки. Есть и те, кто прыгает только в горах, там интереснее, но и опаснее, конечно,— 85 процентов смертельных случаев в бейсе происходит там. Меньше месяца назад одна девочка наша разбилась.

Есть в числе россиян и бейсеры, способные свернуть любые горы. Так, 49-летний Валерий Розов в прошлом году в массиве Эвереста установил мировой рекорд по высоте бейс-прыжка. Его квалификация во всех смыслах заоблачная. Молодежи из Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Владивостока и ряда других городов, где есть высокие здания, а значит, и небольшая тусовка бейсеров, до его мастерства пока далеко. Впрочем, молодость действует более лихо, устанавливая рекорды по "низине" прыжка.

— Я недавно познакомился с двумя ребятами из Новгорода, так они за год больше 100 прыжков "набомбили", хотя в их городе почти нет высотных объектов,— говорит Артем Лебедев.— Один из парней вообще с 16-этажки прыгает, я к таким подвигам не готов. Я их, конечно, не обвиняю, но и не одобряю — это не риск уже, а просто рулетка.

В свободное от работы и бейсджампинга время практически все бейсеры заняты... другими видами экстрима — альпинизмом, дайвингом, роупджампингом (см. подверстку). Все это требует немалых средств, но бейсеры не просят подачек и интенсивно работают, откладывая деньги на прыжки и на поездки. "Четверка с Котельников", которая теперь под домашним арестом, не исключение. Так, Анна Лепешкина, мастер спорта по прыжкам с парашютом, которую считают самой задорной из задержанных бейсеров, работает агентом по продаже штор, занавесок и другого текстиля. В тусовке ее в шутку называют "девушка с парашютной фамилией". Евгению Короткову называют "фиолетовая", так как почти все ее снаряжение фиолетового цвета, она также мастер спорта, а в рабочее время трудится в рекламной индустрии. Алексей Широкожухов по прозвищу Енот, человек флегматичный, по образованию архитектор, занят проектированием частных домов. Самый возрастной из задержанных — Александр "Погреб" Погребов работает автомехаником.

— Ребята часто прыгают вчетвером и в горы вместе ездят,— говорит Илона Белявская.— Многие злобно пишут: "Им деньги предложили". Да это совсем им не надо, на поездки все сами зарабатывают, а земное их вообще не интересует!

А неземное нередко находится за границей.

— В России почти нет высоких гор, поэтому мы периодически выезжаем в Европу: в Италию, Швейцарию,— поясняет Илона Белявская.— Иногда в мире проходят большие бейс-фестивали — скоро вот будет в Малайзии...

Сама Илона, кстати, тоже сочетает в себе множество творческих ипостасей: фотограф, продюсер, редактор, оператор.

— Тут многие мне в дети годятся,— говорит 41-летний Артем Лебедев, который помимо укладки парашютов работает в компании, выпускающей ТВ-оборудование.— У меня первый прыжок с парашютом был в далеком 1989-м, я тогда был курсантом ДОСААФ. Потом был перерыв небольшой, а в 2005 году я решил вернуться: устроился комендантом на аэродроме в Тульской области и начал прыгать. Еще у меня сын-первоклассник есть. Он вырос на аэродроме, вскоре собираюсь устроить ему первый прыжок с парашютом. В тандеме с кем-нибудь из друзей. Жена бывшая не против — она сама айкидо занимается.

— Мой молодой человек тоже бейсер, так что мы друг друга понимаем,— объясняет Илона.— Хотя, конечно, большинство людей считают нас неадекватами. И у меня есть ассоциация, что экстрим — это в какой-то степени наркотик. Но мы сделали свой свободный выбор и прекрасно осознаем, что можем травмироваться.

— И наркотик легальный! — вторит Артем.— Ну, выделяет мой организм адреналин, дофамины — что с этим делать? Не коньяк же пить и не спайс разный курить!

— Важно, чтобы был страх и чтобы он помогал тебе выживать,— рассуждает Сергей.— И все.

Беседовать о смысле бытия бейсерам не очень интересно, а вот о любимом занятии они готовы говорить взахлеб. Сергей достает ноутбук, и мы смотрим видеозаписи прыжков. На первой из них — прыжок бейсера-дебютанта Анатолия, имеющего в активе 500 парашютных прыжков. Он стоит не то на заброшенной телевышке, не то на линии электропередачи и пытается "заговорить" волнение:

— Да-а, главное отцу-десантнику не показывать, он про такие низкие прыжки и не думал никогда.

Сергей инструктирует Анатолия, проверяет готовность парашютной системы. Для первых прыжков бейсерам нужно всего лишь правильно оттолкнуться от объекта. Нужно, чтобы ноги чуть-чуть свисали, иначе вместо плавного падения парашютиста ждет нырок "рыбкой" и, как здесь говорят, "жесткое раскрытие". Инструктор в это время держит в руке вытяжной парашют, или "медузу". Раздается крик:

— Ready! Set! Go! ("На старт! Внимание! Марш!")

Бейсер прыгает, и инструктор синхронно отпускает "медузу", которая в мгновение ока наполняется воздухом. За ней раскрывается и купол. Прыжок с помощью опытного бейсера называется "ассистом", по-русски многие описывают его словосочетанием "кинуть товарища". Только "кинуть" означает, наоборот, "помочь".

— Через несколько прыжков инструктор дает тебе в руку "медузу", и ты сразу после прыжка сам отбрасываешь ее в сторону, после чего летишь 3-4 секунды,— говорит Сергей Лежнев.— Это уже честный самостоятельный бейс-прыжок.

Далее смотрим видео коллективного прыжка с новой московской многоэтажки: бейсеры прыгают по очереди, самостоятельно. Перед раскрытием парашюта кажется, что они вот-вот упадут на проезжую часть. Но нет — парашют раскрывается, и ребята мирно приземляются на дорогу в зеленой зоне. Место приземления высчитывается скрупулезно.

— Перед прыжком в городе ты заранее определяешь, в какую сторону дует ветер, желательно, чтобы он не был больше 4-5 метров в секунду,— объясняет Сергей.— Дальше по окрестности ходишь, осматриваешь площадку для приземления, отмечаешь, где проходят провода... Если есть какая-то опасность, от объекта отказываешься.

От объекта можно отказаться, и уже забравшись на него. Бейсджампинг, похоже, и вправду близок философии.

— Иногда ты залезаешь на вышку, встаешь, и что-то внутри тебе говорит: "Сегодня не хочется",— говорит Сергей Лежнев.— Бывает, что много раз так залезаешь и не прыгаешь. А можно, наоборот, прыгать день напролет. На неконтролируемых объектах это удается.

Если объекты контролируются, то прыжок с них, конечно, не всегда обходится без последствий. Но до казуса со звездой максимум, что предъявляли джамперам,— это административный штраф "за незаконное проникновение на охраняемый объект" — 300-500 рублей, но бывает такое нечасто. Чаще задерживают без объяснения причин.

— Тут надо психологию учитывать,— объясняет Артем Лебедев.— Я прекрасно отдаю себе отчет, что некоторым мои действия кажутся противоправными. Если рядом стражи порядка, я никогда от них не убегаю. Просто подхожу и говорю: "Прошу понять и простить".

Между тем за разговорами погода наладилась, Артем отправился выполнять профессиональные обязанности по укладке парашюта, а Илона, надев форму ультразеленого цвета, побежала к самолету, с борта которого она совершит очередной прыжок. А потом ее вновь ждут бейс-прыжки: если в первые недели после задержания соратников московские бейсеры сбавили активность, то теперь уверенно говорят, что от своего стиля жизни не откажутся. При случае всегда можно уехать подальше от столицы, например в костромскую глушь, где стоит заброшенная 350-метровая антенна, или, если немного подкопить, то за рубеж. Одно можно сказать: соседняя Украина как направление джамперов точно не интересует.