Коротко


Подробно

5

Человек в плаще

Леонид Млечин пытается отделить биографию Юрия Андропова от мифологических наслоений

Журнал "Огонёк" от , стр. 17

На нынешней неделе в календаре очередная круглая дата: 15 июня исполняется 100 лет со дня рождения Юрия Андропова. Споры о его личности не утихают, а точки зрения — диаметральные: от безудержного восхищения до полного неприятия и отвращения. Одни припоминают ему психушки для инакомыслящих и тотальный идеологический зажим. Другие превозносят его "несгибаемость" и принципиальность. Особенно Андропов нравится тем, кто считает, что в перестройку страна пошла неверным путем. Говорят, что и мемориальную доску на Лубянке ему чуть ли не за это поставили, хотя лидеров перестройки вознес во власть именно он. В юбилейной биографии бывшего председателя КГБ СССР и генсека ЦК КПСС пытался разобраться "Огонек"


Леонид Млечин


Подчиненные Андропова называют его выдающимся руководителем с сильной волей и далеко идущими планами. Биографу Юрия Владимировича рисуется иной образ. Неуверенный в себе, зависимый от чужого мнения человек, который остерегался радикальных перемен. Он маневрировал, избегал неожиданных и смелых решений. Избегал конфликтов и не перечил вышестоящим. Юрий Владимирович с молодости отличался пиететом к руководству. Его помощник подметил: Андропов словно стеснялся своего роста, чуть горбился, старался не выпячивать грудь, как это делают уверенные в себе люди.

Борьба с коррупцией?


В конце 1982 года страна увидела на экранах телевизоров нового генерального секретаря ЦК КПСС. Юрию Владимировичу Андропову исполнилось 68 лет. В нашей стране это весьма серьезный возраст — немногим удается в такие годы сохранять энергию и динамизм для того, чтобы начать новое дело.

Под Новый год, 31 декабря, помощники повезли Андропова на Московский станкостроительный завод, чтобы генеральный побеседовал с рабочим классом. Выглядел Юрий Владимирович неважно. Ораторствовать не умел. Его призывы к строгой дисциплине, когда по всей стране уже накрывались праздничные столы, показались не очень уместными.

Назначение недавнего председателя КГБ генсеком породило множество шуток. ЦК КПСС предлагали переименовать в ЧК КПСС, а Кремль — в Андрополь. Говорили, что аграрная программа у Юрия Владимировича такая: сажать всех, не дожидаясь весны, а снимать, не дожидаясь осени.

Андропов обещал навести порядок и покончить с коррупцией. Первыми лишились должности хозяин Краснодарского края Сергей Федорович Медунов и министр внутренних дел генерал армии Николай Анисимович Щелоков.

Министр жил в доме N 26 по Кутузовскому проспекту — в одном подъезде с Андроповым. Рассказывали, будто жена Щелокова в отместку подстерегла соседа на лестнице и выстрелила в него. Выстрел повредил почку, но Андропов выжил...

В реальности в Андропова никто не стрелял. А Светлана Владимировна Щелокова сама застрелилась — из мужниного пистолета. Через год покончил с собой и бывший министр внутренних дел. Не стал ждать, пока его посадят на скамью подсудимых.

Многие были уверены, что и Медунова ждет тюрьма. Ошиблись. Он спокойно ушел на пенсию и даже сохранил золотую звезду Героя Социалистического Труда. Перечень претензий к Медунову был не меньшим, чем к Щелокову. Но краснодарский секретарь никого в политбюро не интересовал. А к Щелокову были личные счеты.

Тяга Щелокова к красивым и дорогим вещам, несомненно, вызывала у Андропова презрение. Но было и другое. Юрию Владимировичу не нравилось, что долгие годы рядом с ним существовал другой центр силы. Щелоков тоже имел прямой выход на Брежнева.

Когда в 1966 году восстановили союзное Министерство внутренних дел, то в решении политбюро не указали, что Комитет государственной безопасности берет на себя "контрразведывательное обслуживание" органов внутренних дел. Чекисты не имели права следить за тем, что происходит внутри МВД, заводить там агентуру. Андропов ставил вопрос о том, что Министерству внутренних дел "нужно помогать". Щелоков, пользуясь особыми отношениями с Брежневым, успешно отбивал атаки КГБ. Андропова и его подчиненных независимость министра раздражала.

Между Брежневым и Жуковым

Опрос

Два процента симпатий, которые получил Юрий Андропов, совсем не маленькая цифра, если учесть, что он конкурировал с Петром I


Если представить идеального президента РФ, то на кого из исторических героев он должен быть похож? (допускалось несколько ответов)

Петр I - 16%

И. Сталин - 12%

В. Ленин - 4%

В. Путин - 4%

П. Столыпин - 3%

Николай II - 2%

Л. Брежнев - 2%

Ю. Андропов - 2%

Г. Жуков - 1%

Александр II -1%

А. Суворов - 1%

Иван Грозный - 1%

Н. Хрущев -1%

М. Горбачев - 1%

М. Ломоносов - 1%

Александр Невский - 1%

Александр I - 1%

Другие российские исторические фигуры (Ярослав Мудрый, Екатерина Великая, Б. Ельцин, Д. Медведев и др.) - 4%

Другие зарубежные исторические фигуры (Ш. де Голль, Ф. Рузвельт, Александр Македонский, М. Каддафи и др.) - 3%

Нет таких - 7%

Затрудняюсь ответить - 38%

Источник: ФОМ, декабрь 2011 года


Вождь без программы


Когда стали сажать директоров магазинов и разгонять милиционеров, это, конечно же, понравилось. Приятно видеть, как начальники вылетают из руководящих кресел. Однако же по существу ничего не менялось. Затеянные Андроповым дела не уничтожали причин коррупции. Советские люди ждали, когда в магазинах что-нибудь появится. Но за экономические дела новый генсек браться не спешил, в хозяйственных вопросах чувствовал себя неуверенно.

"Никакой цельной программы у Андропова не было,— писал его давний помощник генерал Владимир Крючков, будущий председатель КГБ.— Единственное, в чем он, и, пожалуй, не без оснований, считал себя профаном, так это область экономики".

"Если Андропов считал себя профаном в экономике и не скрывал это,— удивлялся Борис Бацанов, помощник председателя Совета министров СССР Косыгина,— то не совсем понятно, почему он на заседаниях политбюро вступал в горячие споры с Алексеем Николаевичем по вопросам экономической реформы".

Андропов говорил, что предложенные Алексеем Николаевичем Косыгиным реформы приведут не просто к опасным последствиям, но и к размыву социально-политического строя. Андропов боялся даже косыгинских экономических реформ, более чем умеренных и скромных! Как же после этого полагать, что Юрий Владимирович, став в 1982 году генеральным секретарем, всерьез собирался реформировать наше общество?

С юности и до конца жизни он непрерывно находился на комсомольско-партийно-аппаратной работе — с перерывом на посольскую деятельность и на председательство в КГБ. Никогда не работал на производстве, ничего не создавал собственными руками. Не руководил ни предприятиями, ни регионами. Ни экономики, ни реальной жизни не знал. Уверенно чувствовал себя только в сфере идеологии.

Один из руководителей отдела ЦК по соцстранам Георгий Шахназаров осторожно заговорил с Андроповым о том, что военные расходы очень велики, стране трудно. Зачем тратить такие деньги на создание океанского флота, заводить военно-морские базы в странах третьего мира?

— Все дело как раз в том, что основные события могут разгореться на океанах и в третьем мире,— возразил Андропов.— Туда, в развивающиеся страны, перемещается поле битвы. Там поднимаются силы, которых империализму не одолеть. И наш долг им помочь. А как мы сумеем сделать это без сильного флота?

— Юрий Владимирович,— взмолился Шахназаров, — ведь мы себе живот надорвем. Мыслимо ли соревноваться в гонке вооружений, по существу, со всеми развитыми странами, вместе взятыми?

— Ты прав, нам трудно,— ответил Андропов.— Но мы еще по-настоящему не раскрыли и сотой доли тех резервов, какие есть в социалистическом строе. Много у нас безобразий, беспорядка, пьянства, воровства. Вот за все это взяться по-настоящему, и я тебя уверяю, силенок у нас хватит.

Шахназаров понял, что продолжение разговора бессмысленно.

"Когда мы услышали от Андропова, что Советский Союз должен иметь военный потенциал, равный суммарному потенциалу Соединенных Штатов, остальных стран НАТО и Китая,— вспоминал начальник информационно-аналитического управления внешней разведки генерал-лейтенант Николай Леонов,— то, скажу честно, потеряли дар речи".

Привилегии остаются


Опубликованная в третьем номере журнала "Коммунист" за 1983 год от имени Андропова статья "Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства" была воспринята многими как "струя свежего воздуха", казалась откровением, свидетельством особой прогрессивности Андропова.

В отличие от прежних утверждений, что в стране уже построен развитой социализм, в статье говорилось, что страна находится только в начале этого длительного исторического этапа. Эти идеи приписывали самому Андропову.

В реальности текст начинали писать еще для Брежнева. Но Леонид Ильич умер. Статью, посвященную столетию со дня смерти Карла Маркса, переделали под нового хозяина. К прежней авторской бригаде присоединилась андроповская команда. Борис Владимиров, бывший помощник Суслова, "по наследству" перешедший к Андропову, вписал ему в текст такую фразу: "Нам надо понять, в каком обществе мы живем". Фразу поправили. Она появилась в такой редакции: "Нам надо трезво представлять, где мы находимся... Видеть наше общество в реальной динамике, со всеми его возможностями и нуждами — вот что сейчас требуется".

Вот простая история придуманной сусловским помощником фразы, которой так восторгались и в которой видели предвестье новой политики Андропова!

Еще один из авторов "андроповской" статьи, Иван Лаптев, тогда заместитель главного редактора "Правды", вспоминал, что в текст вставили предложение ликвидировать аппаратные привилегии. Андропов сам вычеркнул абзац о привилегиях для чиновников.

— Мы не сможем сейчас этого сделать,— объяснил Юрий Владимирович.— Как иначе мы заставим их дорожить местом, быть исполнительными, меньше воровать? Пока снимем...

Холуям выйти вон!


Стали готовить пленум ЦК по идеологическим вопросам. На мало знакомые ему промышленные или сельские темы Юрий Владимирович высказывался крайне осторожно. Наверное, казалось, что в привычной сфере идеологии ему есть что сказать.

14 июня 1983 года он выступил на пленуме. Его слова партийным идеологам показались шагом назад даже в сравнении с выступлениями Брежнева. Заведующий группой консультантов отдела пропаганды ЦК Вадим Печенев был потрясен высказанной Андроповым мыслью о том, что идеологическая работа приобретает приоритетную роль по отношению ко всем остальным. Хотя уже Брежнев говорил, что пропаганда лишь тогда может рассчитывать на успех, когда опирается на твердую почву социально-экономической политики.

Понравилась только вписанная в последний момент (одним из руководителей международного отдела ЦК Вадимом Загладиным) фраза: "Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся... Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок".

Этот пленум, по словам Печенева, был временем разочарования в Андропове, "коего я, как и многие другие аппаратчики, до этого идеализировал". Он очень плохо выглядел — "говорил, часто запинаясь, перебирая листки текста старчески дрожащими руками".

Участникам пленума запомнилась внезапная реплика Андропова. Жестким голосом при гробовом молчании зала он произнес:

— Мне известно, что в этом зале находятся люди, которые позволяют себе в беседах с иностранцами распространять ненужную и вредную для нас информацию. Я не буду сейчас называть фамилии. Товарищи сами знают, кого я имею в виду. И пусть они запомнят, что это — последнее им предупреждение.

Партийные старожилы, возможно, помнили, как 20 годами ранее нечто подобное произнес Хрущев. В Екатерининском зале Кремля руководители партии и государства в марте 1963 года встречались с деятелями литературы и искусства. Вдруг Никита Сергеевич встал и свирепо заявил:

— Всем холуям западных хозяев — выйти вон!

Никита Сергеевич имел в виду, что кто-то из писателей поделился с иностранными корреспондентами впечатлениями о прошлой встрече. Сурово пригрозил:

— Применим закон об охране государственных тайн!

Но тогда перед Хрущевым в зале сидели сомнительные, с точки зрения партийных чиновников и чекистов, люди — поэты, художники, актеры. Андропов же обращался к высшей номенклатуре, тем немногим чиновникам, кого приглашали на пленумы ЦК. Оттого его слова прозвучали особенно зловеще.

Презренные деляги


При Андропове политбюро трижды рассматривало вопрос "О режиме работы членов политбюро, кандидатов в члены политбюро и секретарей ЦК".

Секретарь ЦК Константин Черненко жаловался:

— Наше прежнее решение — ограничить время работы с девяти утра до пяти вечера, а товарищам, имеющим возраст свыше 65 лет, предоставлять более продолжительный отпуск и один день в неделю для работы в домашних условиях — не выполняется.

Андропов, глядя на престарелых соратников, рассуждал:

— Можно по-всякому смотреть на возрастной состав политбюро. Здесь концентрация политического опыта нашей партии, и поэтому поспешная, непродуманная замена людей не всегда может быть на пользу дела... При перенапряженном ритме мы можем потерять гораздо больше, чем приобрести... Надо установить день каждому члену политбюро, чтобы он мог работать в домашних условиях. В выходные дни надо отдыхать.

Председатель Комитета партийного контроля Арвид Пельше проявил трогательную заботу о генеральном секретаре:

— Главное, чтобы ты сам, Юрий Владимирович, точно этот режим соблюдал, берег себя и следил за собой.

Не очень ясно, почему многие люди возлагали столь большие надежды на Андропова. Возможно, у них перед глазами был молодой, деятельный Андропов, способный полноценно работать. Но поздней осенью 1982 года страну возглавил человек, которого, не будь он членом политбюро, давно бы перевели на инвалидность. Андропов страдал целым букетом тяжелых заболеваний, которые заставляли его почти постоянно находиться в больнице, где ему делали мучительные процедуры. Но его недуги тщательно скрывались, и даже в высшем эшелоне не подозревали, насколько он плох.

В главном партийном архиве страны я держал в руках рабочий календарь генерального секретаря ЦК КПСС: пустые странички, никаких записей! Редко — одна-две фамилии приглашенных на прием в Кремль. Он мало кого принимал и уж совсем был лишен возможности ездить по стране.

Андропов с трудом мог встать из-за стола. Когда он шел, его поддерживали два охранника. Он проработал всего несколько месяцев, а потом оказался в больнице, откуда уже не вышел. Физическая немощь и постоянные страдания — неудачный фон для реформаторской деятельности. Да и какие же идеи мог предложить стране Андропов?

Еще при жизни Брежнева он изложил свои представления о реформировании экономики в 18-страничной записке, которую послал генсеку. Что же он считал главным? Выдвигать на главные роли не производственников, знающих ту или иную отрасль экономики, а профессиональных политических руководителей.

""Деловые люди",— писал Андропов,— всякий разговор начинают с чирканья цифири на бумаге. И возникает вопрос: чем такой руководитель отличается, например, от американского менеджера, для которого главное — расчеты, деньги, а люди — вопрос второстепенный?" ""Деловые люди" — это деляги",— с презрением заключал Андропов.

Его представления о порядке и дисциплине воплотились в облавах, которые устраивались в рабочее время в магазинах, банях и кинотеатрах, чтобы выявить прогульщиков и бездельников.

Поклонники оправдывали Андропова: облавы — не его идея. Милиция перестаралась. Нет, милиция строго исполняла волю генсека. Андропов собрал секретарей ЦК и перечислил важнейшие задачи.

— По Москве,— возмущался генеральный секретарь,— в рабочее время бродят тысячи бездельников. Как правило, управленцев, сотрудников научно-исследовательских институтов. Подтягивание дисциплины — долговременная задача.

Где гуталин и зубные щетки?


На политбюро председатель Госплана Николай Байбаков и министр финансов Василий Гарбузов нарисовали тревожную картину положения в экономике. Что же предложил Андропов?

— Будем говорить не только о проблемах, а о людях, которые стоят за ними. Дела идут неважно, а руководители министерств, областей — в отпусках, потому что летом — лучшая пора! Отозвать немедленно — там, где плохо обстоят дела. Повышение дисциплины, ответственности, это, прошу учесть, не кампания, это постоянные факторы.

А в областях уже вводили талоны на продукты. Невозможно стало вести народное хозяйство страны старыми методами, писал глава Совета министров РСФСР Виталий Воротников. Настоятельно требовались реформы. Но Андропов и мысли не допускал, что советская экономическая система не в состоянии обеспечить людей тем, что им нужно. Разговаривая с председателем Совета министров России Воротниковым, недоумевал:

— Почему нет носков, полотенец? Почему в ЦК идут простейшие просьбы — до гуталина и зубных щеток?

Сын, Игорь Андропов, пожаловался отцу, что маляры, ремонтировавшие квартиру, работают из рук вон плохо.

— В чем проблема? — возмутился Юрий Владимирович.— Нужно вызвать их на партийное собрание в домоуправление и там хорошенько пропесочить!..

Чем советы и рекомендации медленно умирающего генерального секретаря могли помочь стране?

Одному из своих врачей Андропов наставительно заметил:

— Иван Сергеевич, держитесь Ленина — и будете твердо ходить по земле.

Комментарии