Актуальные обыватели

Гастроли Национального театра Латвии

Гастроли театр

"Старуха" Владислава Наставшева вернула публику на советскую коммунальную кухню

Фото: Пресс-служба Национального театра Латвии

В "Гоголь-центре" прошли гастроли Национального театра Латвии с двумя спектаклями — "Войцеком" в постановке Кирилла Серебренникова и "Старухой" Владислава Наставшева. Из-за последних геополитических потрясений приезд театра был под вопросом. Рассказывает РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ.

Намечавшиеся как в общем-то обычное в плотном московском гастрольном календаре событие гастроли рижского Национального театра превратились в мероприятие с политическим оттенком — это фактически первый приезд зарубежного театра в Россию после мартовских крымских событий (гастроли американского балета на "Золотой маске", можно сказать, не в счет: многонациональные танцевальные труппы, расписанные обычно в длинные туры, как правило, аполитичны). Важно и то, что приехали именно из Латвии и именно в "Гоголь-центр". Во-первых, потому, что театральный обмен с Латвией в последние годы был интенсивнее, чем с любой другой страной, включая не менее близкие географически. Во-вторых, потому, что именно из Латвии в марте донесся первый громкий призыв к культурному бойкоту России — особенно болезненный еще и потому, что раздался он из уст любимого российской публикой, часто бывавшего со спектаклями и даже работавшего в России режиссера Алвиса Херманиса. Худрук Нового рижского театра отменил намеченные гастроли в российских городах и отказался от постановки в Большом театре.

Собственно — и это третье важное обстоятельство,— именно "Гоголь-центр" успел уже пострадать от культурных санкций. Актриса все того же Нового рижского театра Гуна Зариня, игравшая в репертуарном спектакле "Медея", отказалась приезжать в Москву — и тем самым лишила "Гоголь-центр" новой постановки спустя всего несколько показов после премьеры. Бойкоты тут же стали множиться: польский мастер Даниэль Ольбрыхский отменил репетиции в одном из московских театров, литовский режиссер Йонас Вайткус отказался везти руководимый им Русский театр Литвы в Санкт-Петербург, на "Золотую маску" не приехал спектакль из Словакии — правда, в последнем случае сослались на болезнь актрисы. Кстати, и Национальный театр Латвии две недели назад вроде бы тоже отменил поездку.

Кажется, что именно ответ на вопрос "К кому именно едем?" будет в обозримом будущем определять интенсивность гастрольных обменов — во всяком случае, с европейскими соседями, особенно чуткими к парадоксам российской политики. (Вспомним, что решение Вайткуса было связано с подписью руководителя принимающей стороны под знаменитым уже письмом "деятелей культуры" в поддержку Путина.) Приезды, пусть и поддержанные из публичных бюджетов, будут все больше носить характер личных визитов к тем, кому (и, соответственно, публике кого) гости доверяют. Директор Национального театра Латвии Оярс Рубенис, человек дипломатичный, но настойчивый — как несложно догадаться, он выдержал в Риге напор сторонников бойкота, однако решение о поездке принимал не единолично, в театре "русскому вопросу" было посвящено отдельное собрание,— несколько раз подчеркивал, что приехали именно в гости к "Гоголь-центру", с представлениями, которые сделаны Кириллом Серебренниковым и Владиславом Наставшевым, рижанином, поставившим в Москве уже три спектакля, в том числе и несчастливую "Медею".

Что касается афиши гастролей, то "Войцек" Серебренникова был раньше показан в Москве в рамках фестиваля "Территория" ("Ъ" писал о нем 20 октября 2012 года). Драму Георга Бюхнера режиссер поместил в интерьер модной арт-галереи, и еще полтора года назад рижский спектакль мог быть бегло прочитан как рефлексия на темы взаимоотношений реальности и современного искусства. Сегодня, особенно в описанном выше контексте, он имеет право быть воспринят как сценическое рассуждение о механизмах манипуляции простыми людьми — физически сильный, но неспособный самостоятельно мыслить Войцек становится добычей и жертвой некоей бездушной и всесильной системы. Если так, то оба спектакля, включенные в программу гастролей, легко зарифмуются — ведь и "Старуха", поставленная Владиславом Наставшевым по произведениям Хармса, рассказывает о страхе и бессилии обывателя.

Можно уточнить — советского обывателя. Наставшев помещает персонажей "Старухи" в логичный для них коммунистический антураж: на камерной сцене в натуральную величину воспроизведена советская коммунальная кухня с мутно-зелеными стенами, на которой встречаются соседи. Привидевшись раз главному герою, хармсовская старуха — шкаф-баба (отважная работа Артусса Кайминьша) в черном платке, с набеленным лицом, бельмом на глазу и выпирающей челюстью — под долбящий уши невыносимый частотный гул последовательно подменяет собой каждого из соседей, пока не превращается в монстра с капающей изо рта кровью. Трудно сказать, насколько серьезен был режиссер в намерении экзистенциально напугать зрителя. Во всяком случае, кухонные кошмары регулярно прерываются гротескными интермедиями перед занавесом, обаятельно разыгранными очень симпатичными рижскими артистами. Этот "детский Хармс" благополучно разрешается финалом, когда рычащая и истекающая кровью старуха уползает в зрительный зал, протискиваясь сквозь повизгивающих от притворного ужаса зрительниц. Вот бы все кошмары нашего мира так безболезненно исчезали.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...