Как он стал предателем

Лиза Биргер о том, кого и как оскорбил новый фильм Хаяо Миядзаки

В большинстве стран мира новый и, возможно, последний фильм Хаяо Миядзаки "Ветер крепчает" выходит в прокат только на этой неделе. Но не в Японии, где он идет еще с лета. С лета продолжается и атака на Миядзаки японских националистов. В комментариях на странице фильма тысячи рассерженных интернет-троллей называют режиссера леворадикалом и предателем, а его фильм антияпонским. Удивительно, но и в Америке, где фильм пока посмотрели только журналисты, тоже нашлись те, кто оскорбился картиной, считая, наоборот, что она поддерживает возрождающийся в Японии национализм. В статье в Los Angeles Times журналистка не стесняется в выражениях: ""Ветер крепчает" заканчивает блестящую карьеру всеми любимого визионера на отвратительной, позорной ноте".

Ни в Японии, ни в Америке эти голоса не назовешь хором. Удивительно, что они вообще есть: впервые за свою долгую карьеру уходящий на покой мастер сумел вообще кого-то разозлить. Впервые же фильм его не адресован напрямую детям — здесь без всяких сказочных обиняков рассказывается история авиаконструктора Дзиро Хорикоси. Не просто совершенно реального человека, но и создателя главного японского военного истребителя времен Второй мировой войны — Mitsubishi A6M Zero.

По собственному признанию, Миядзаки бредил фигурой Хорикоси еще с детства. Это его самолеты он собирал ребенком на принадлежавшей отцу и дяде фабрике. Однако долгое время фильм о нем был бы немыслим. Пока режиссер не услышал фразу, якобы сказанную тем же Хорикоси уже когда война была закончена, а Zero списан в утиль: "Я просто хотел создать что-нибудь прекрасное". Для Миядзаки этого оказалось достаточно, чтобы решить: на самом деле Дзиро, величайший гений своего времени, не хотел создавать железные машины смерти. Он просто мечтал делать самые прекрасные в мире самолеты. Одна фраза — и Миядзаки сначала нарисовал мангу о жизни Дзиро Хорикоси, а затем превратил ее в фильм. При этом вложил в него столько себя, что это неудобно не замечать,— он сделал кино об авиаконструкторе времен Второй мировой почти автобиографическим.

Впервые волшебные герои миядзаковских картин сменились реальными историческими персонажами и вместо метафорической войны, угрожающей его идеальному придуманному миру, изображается война настоящая. Правильнее будет сказать, что не изображается — опять же впервые Миядзаки отказывается ее показывать, ограничиваясь сценами летящих — и разбивающихся — истребителей. Но он верен своему любимому сюжету, где разрушение приходит на смену идиллии. Соответственно, идиллией становится сельская довоенная Япония с ее маленькими домиками и чинно пыхтящими паровозами. К исторической правде все это не слишком близко, и фашизм в "Ветер крепчает" бывает исключительно германским и открывается герою в командировке в страну восходящего Гитлера. Иными словами, если очень захотеть, то к фильму Миядзаки вполне можно придраться по, так сказать, морально-исторической линии. Рассказывая эту историю, он не может не задеть как чувства японцев, до сих пор не изживших позора Второй мировой, так и американцев, не забывших Перл-Харбор. Пустить над головами и тех и других движущуюся картинку главной японской машины смерти времен войны в качестве гимна красоте авиации — сильный ход.

В фильме все это вполне себе оправдано логикой действия и пронзительным финалом. Это — опять же впервые в карьере Миядзаки — недетское кино, поскольку рассказывает понятную каждому взрослому историю разочарований, повествует о человеке, который прожил собственную жизнь, чтобы впоследствии обнаружить, как мечта, которой он посвятил всего себя, оборачивается против него самого. В самой картине Миядзаки как может избегает любого политического комментария. Но его антимилитаристские взгляды известны, и перед выходом фильма он лишний раз изложил их в эссе в журнале студии "Гибли" — "Неппу". В нем режиссер снова и снова осуждает попытки японского правительства пересмотреть Вторую мировую войну, забыть, что в течение ее "Япония была страной зла", и даже возродить японскую армию. "Полное отсутствие всяких принципов и понимания истории у правительства и политических партий приводит меня в бешенство",— говорит он. Родись он чуть раньше, пишет Миядзаки, он вступил бы в ряды милитаристской молодежи. Но, рожденный в 1941-м году, он всю жизнь прожил с ощущением, что Япония воевала в "исключительно глупой войне". Именно эти ремарки и вызвали возмущение японских правых — в стране, которая, по собственному разумению, только-только собралась подняться с колен.

В 2003-м году на русский была переведена другая история Zero, японская книга об истории самолета и его подвигах на тихоокеанском фронте. Заключительную главу книги составляет дневник самого Дзиро Хорикоси времен конца войны. Удивительно, как его записи перекликаются со словами Миядзаки: "Мне не оставалось ничего другого, как проклинать военную иерархию и слепых политиканов за то, что они втянули Японию в этот дьявольский котел разгрома". И дальше следует абсолютно миядзаковский гимн природной идиллии: "Часто я бродил по холмам и по берегам рек. И не раз мне на память приходили строки из древней китайской поэмы: "Горы и реки не меняются в этой разрушенной войной стране"". ("Зеро! История боев военно-воздушных сил Японии на Тихом океане. 1941-1945". Пер. Андрея Цыпленкова. М.: Центрполиграф, 2003.)

Фильм Миядзаки, конечно, совсем не про то, была ли Япония хорошей страной до и во время Второй мировой, и даже не про то, стоит ли судить изобретателя за причиненный его изобретением вред. Наказание в этом кино приходит само и не требует посредника. Но удивительно, сколько болевых точек режиссеру удалось задеть одной картиной о несчастливом мечтателе. Нам все это тоже знакомо, и события вокруг "Ветер крепчает" показывают, что, как и в России, в Японии Вторую мировую нельзя трогать не из-за запрета на "пересмотр", а как раз из-за желания любой нации всегда пересматривать историю любой войны так, чтобы оставаться в ней героями — и уж никак не злодеями. Вырасти от этой общей истории-концепции к частной истории-биографии — еще предстоящая нам задача. Хотя только в частной истории всегда будет правда — даже если рассказывает она вовсе о другом.

В прокате с 20 февраля


Главные темы Хаяо Миядзаки, завершившиеся в "Ветер крепчает"

Маленькие девочки как символ абсолютной чистоты

Еще до первого своего полнометражного фильма Миядзаки мечтал об экранизации "Пеппи Длинныйчулок". От "Навсикаи в Долине Ветров" до "Рыбки Поньо" настоящими героями его историй становятся маленькие девочки. Только им хватает той храбрости, которая нужна, чтобы переделать мир, и которой часто оказываются лишены мальчишки. В "Ветер крепчает" тоже есть такая маленькая чистая девочка — она вырастает в удивительную молодую женщину, но места в зараженной войной Японии для нее не находится. Это возлюбленная героя, Наоко, больная чахоткой девочка, имя и история которой позаимствованы из романа Тацуо Хори, сам же Тацуо Хори стал вторым прототипом главного героя.

Полет как мечта о небе

Одержимость Миядзаки самолетами известна, даже название своей студии "Гибли" он взял из лексикона итальянских летчиков, где это слово означает дующий из Сахары ветер. В "Ветер крепчает" эту одержимость разделяет и главный герой. Дзиро буквально бредит полетами, начиная с бумажных самолетиков и заканчивая самолетами воображаемыми, летая во сне и наяву. Его главным собеседником во сне становится легендарный итальянский авиаконструктор Джованни Капрони, повторяющий: "Самолеты — не орудие войны. Они существуют не для того, чтобы на них зарабатывать. Самолеты — это прекрасные мечты". В этой фразе, кажется, заключено все, что Миядзаки когда-либо хотел сказать нам про самолеты. Не надо видеть в них ни орудия, ни символа. Это просто мечты — как крылья Икара, стремящегося в небо. И, как и тем мифологическим крыльям, им по сюжету положено сгореть.

Взросление как сюжет

О чем бы Миядзаки ни снял свой фильм, он в итоге всегда будет о ребенке, который, преодолевая сложности и побеждая обстоятельства, репетирует собственное взросление. Всякая победа становится победой над собственным страхом, шагом к будущей свободе. Впервые сделав своего героя взрослым, Миядзаки заставляет его пройти через те же ступени познания, так что по-настоящему Дзиро все равно вырастает только к финалу, до последнего оставаясь ребенком, не способным отличить добро от зла.

Война как неизбежность разрушения

Во всяком мультфильме Миядзаки неизбежно это чувство тревоги, иногда смутное, а иногда, как в "Ходячем замке", разрешающееся войной. Оттого, что в "Ветер крепчает" нет боевых действий и сцен военных разрушений, он не становится менее страшным — будущая катастрофа только предчувствуется в нарисованном в подробностях чудовищном Токийском землетрясении. После прошлых фильмов, где война понималась метафорически как конец лучшего времени, но начало другого, здесь происходит самая настоящая война, и после нее, очевидно, вовсе ничего уже не будет.

Прошлое как идиллия, в которую вернуться нельзя

Придуманный мир фильмов Хаяо Миядзаки — это обыкновенно мир коллективного мирового прошлого, где сельская Япония перемежается с Европой, подсмотренной в классических романах: мощеные площади, дружелюбные жители, каменные домики и запах моря. Это пространство как будто заимствовано из детских книг, здесь одновременно существуют бурный Юг, таинственный Север и загадочный Восток. Впервые рисуя в "Ветер крепчает" прошлое непридуманной Японии, Миядзаки не может не сделать это пространство идиллическим — ход, оправданный тем, что даже если так и выглядит потерянный дом, то туда в любом случае возврата нет.

Природа как идиллия, вернуться в которую можно

Историей противостояния прогресса и природы оборачивается каждый фильм Миядзаки, и с теми самыми самолетами, любовь к которым он проносит через всю свою жизнь, как правило, и приходит крушение природной идиллии. В "Ветер крепчает" природа может быть неожиданно грозной, как во время Токийского землетрясения, и спокойствие ее обманчиво: обломки рухнувших истребителей (и погребенные под ними летчики) в финале лежат на мирно зеленых полях. Но природа все равно остается единственной идиллией, которая доступна человеку при жизни, поэтому и в этом фильме самые счастливые моменты герои проживают за городом, любуясь безупречно зелеными лужайками и прогуливаясь по сказочным лесам.

Лиза Биргер

Другие кинопремьеры недели

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...