Михаил Ходорковский мог покинуть колонию спецбортом. Как сообщил "Коммерсантъ FM" корреспондент канала "Ника плюс — Петрозаводск" Ефим Овчинников, Ходорковский, предположительно, направлялся в Санкт-Петербург на вертолете. Сопредседатель РПР-ПАРНАС Владимир Рыжков обсудил ситуацию с ведущей Татьяной Ильиной.
Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ / купить фото
— Ожидали ли вы столь стремительного развития событий после заявления Владимира Путина, сделанного в четверг?
— Да, ожидал. Я об этом сказал ранее публично. Когда я слушал эти глупые комментарии, что это все обман, что Путин его не выпустит, что это игра — это просто детство, это несерьезно. Если президент говорит, что в ближайшее время подпишу, значит, это буквально день-два. Так что я был вполне уверен, что это произойдет.
— Теперь некая процессуальная машина запущена и сейчас идет?
— Он уже вышел. Может быть, уже вечером будет в Москве. Это зависит от способа передвижения. Но нет в этом никаких сомнений — решение принято, решение выполнено.
— Как вы считаете, было ли оказано некое давление на президента, либо это полностью самостоятельное решение?
— Ни о каком давлении здесь речи быть не может. Там действительно очень пожилые родители, болеет Марина Филипповна. И сейчас очень важно, чтобы сын был в семье. И это очень правильное решение, наконец-то, слава богу. Я страшно рад. Наконец-то он будет с семьей.
— Почему раньше это не было сделано? Почему именно сейчас, когда осталось до Олимпиады такое маленькое количество дней, до Нового года, с чем это может быть связано? Только лишь с прошением? Либо какие-то другие факторы есть?
— Я думаю, здесь совокупность факторов. И как ни странно, Путин о них довольно честно сказал. Он сказал, что человек отсидел уже больше десяти лет, у него болеет мама. Что здесь очень сильный гуманитарный аспект. Поэтому я думаю, как было сказано, так все и было.
— К чему тогда все эти разговоры про третий срок? Буквально за неделю до всех событий было очень много сообщений, что третий срок, возможно, будет, что есть некая доказательная база даже?
— Я думаю, это просто практика Кремля на всякий случай держать какой-то меч над головой, как бы чего не вышло, держать такую угрозу. Это просто некая профилактика, страховка. Более того, Путин в четверг сказал, что дело идет. Он сказал, это работа прокуроров, они все время что-то расследуют. А прокуратура в пятницу дала комментарий, что дело продолжается, поэтому это просто рычаг для возможного давления.
— Была информация, что Михаил Ходорковский не просто так написал это прошение, что было некое давление со стороны спецслужб оказано. Как вы считаете, могли ли это действительно иметь место?
— Я не думаю, что речь может идти о давлении. Я восхищаюсь Михаилом Борисовичем, потому что в условиях, когда родители нуждаются в том, чтобы он был рядом, он принял это решение. Он абсолютно прав. Как и во всем, что он делал до этого.
— Как на ваш взгляд, в дальнейшем может сложиться судьба Михаила Ходорковского на свободе? Он займется политикой, уйдет в тень?
— Я не Ванга и не политолог. Я политик. Я не хочу гадать. Более того, я считаю, что сейчас вообще неуместно говорить о будущих планах Ходорковского. Самое уместное, о чем сейчас надо говорить — о том, чтобы он побыстрее оказался в своей семье.
— Что, на ваш взгляд, будет с Платоном Лебедевым? Пойдет ли он по стопам Ходорковского, напишет ли аналогичное прошение?
— Насколько я понимаю, Платону осталось около полугода, около шести месяцев. И насколько я понимаю, его адвокаты дали понять, что он будет сидеть до конца и выйдет.
— Учитывая этот десятилетний срок, отсиженный в колонии, останется ли Ходорковский в России, либо все-таки решит эмигрировать?
— Я думаю. что он останется в России, потому что он неоднократно говорил, — он человек искренний, — что он патриот России, он гражданин России, он мыслит как гражданин России. Я практически уверен, что он будет жить в стране.