Девушки с веслами

Кира Долинина о спортсменках в советском искусстве

Женщина и спорт — классическая тема искусства. Правда, советское искусство о чистой красоте говорило мало. Красота в этой бесконечной соцреалистической песне была частицей служебной: тотальная красота родины (любой пейзаж, даже самый тоскливый, должен был пропевать именно эту ноту), торжественная и праздничная красота партии в лицах (одиночные и групповые портреты должны были быть преисполнены сдержанной, а иногда и несдерживаемой, красоты гордого человека), красота социалистического труда должна была быть противопоставлена изможденности героев труда подневольного. Поэтому важнейшая для сюжетного ряда советского искусства тема — спорт — была как бы ровно о том же — о прославлении новой исторической общности, советских людей.

"Метательница диска", Александр Самохвалов, 1935 год

Вот только когда дело касается тела и телесности, все часто оказывается совсем не так идеологически определенно, как хотелось бы. Тонко чувствующие эстеты позднего застоя первыми заметили в многочисленных образах физкультурников 1920-1930-х годов слишком значительный для честного соцреализма чувственный потенциал. Александр Дейнека и Александр Самохвалов были тут даже не героями, а прямо-таки богами.

Строгие и оттого циничные историки конца 1980-х, добравшиеся до почти неведомых им раньше залежей искусства 1930-х годов в Германии и Италии, сделали простые и неизбежные выводы о сходстве механизмов прославления идеального человеческого тела в культурах тоталитарных государств.

Но зато в обыденном представлении, которое иногда справедливее всего, если и было в советском искусстве что-то абсолютное в своем обаянии, то именно некая обобщенная "девушка с веслом". Без нее наша жизнь была бы куда скучнее. Это тем более удивительно, что симпатичную и жизнерадостную художественную линию явно произвела на свет та же идеология. Многочисленные физкультурники советского искусства были не только заказом времени, но и совершенно четким социальным заказом. Большевики за совершенствование тела народа взялись тогда, когда еще Первую мировую войну не завершили. Весной 1918 года Всероссийский центральный исполнительный комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов издал "Декрет о прохождении обязательного военного обучения", который распространялся на всех подростков и взрослых граждан в возрасте от 16 до 40 лет, а также на детей школьного возраста.

"Физкультурница", Иван Куликов, 1929 год

Фото: DIOMEDIA/ SuperStock - FineArt

Военное обучение в первую очередь предполагало всеобщее физическое воспитание. Ну а это было делом столь же серьезным и столь же государственным, как воспитание античных атлетов — на благо народа, а не на благо личности. Строительство нового человека и его тела перестало быть делом частным, как у проклятой буржуазии, но оказалось отныне делом государственной важности.

Спортивные клубы, площадки, залы, а потом и стадионы, парады физкультурников, спартакиады, торжественные забеги и заплывы — такая же часть советской жизни, как стройки, заводы, пограничные заставы, площадки киностудий. К 1930 году в ход пошли и обязательные нормативы, без выполнения которых ты как бы и не можешь считаться достойным членом общества. В 1934-м комплекс обязательных спортивных и военных умений обрел название — "Будь готов к труду и обороне". Это тот самый комплекс ГТО, который сейчас снова хотят ввести для отечественных школьников.

Чем ближе к 1941 году, тем больше в ГТО входило военных нормативов. Понятно, что ничто не ново на земле и наши тогда еще почти друзья в Германии увлекались строительством нового арийского тела почти так же рьяно. Хотя и по партийной линии. Молодежные лагеря национал-социалистической организации "Сила через радость" (Kraft durch Freude) имели богатую спортивную программу: бег, прыжки, метание, переноска тяжестей и велокросс плюс боевая подготовка (стрельба из винтовки, пистолета и пулемета), Успешно сдавшим нормы — "Военно-спортивный знак".

Не так тотально как в России, но тоже весьма эффективно. И точно так же повсюду возвеличивание спортсменов как национальных героев, учет физической формы при приеме на работу на особо сознательные предприятия, официальные физкультурные нормативы и, главное, переход спорта из элитарной сферы в общедоступную.

"Физкультурница", Александр Самохвалов, 1935 год

Фото: РИА НОВОСТИ

"Наши тела принадлежат не нам самим, а нашему народу",— провозглашали новые власти в Германии. "В здоровом теле — здоровый дух",— вторили им советские товарищи. Искусство и в том, и в другом случае не оставалось в стороне. В живописи, скульптуре, на фарфоре, в серебре и на ткани обеих стран в изобилии появляются физкультурники всех возможных видов спорта. Гендерное равенство вроде бы тоже программно соблюдается. Вот только в истории искусство Германии останется по преимуществу искусством мужских торсов, а в СССР — искусством спортивных Венер.

"Девушку в футболке" Александра Самохвалова 1932 года называли советской Джокондой. Девушку с его же картины "После кросса" (1934-1935) — советской Венерой. Не знаю, узнавали ли себя в Джоконде дамы флорентийского, а потом и французского двора — вряд ли. Но вот то, что с портретом, написанным Самохваловым с молодой ленинградской учительницы Евгении Адамовой, готовы были себя идентифицировать миллионы советских комсомолок,— это факт. Схожий образ, но уже ню в "После кросса" именно своею обнаженностью (и произрастающей от этого обобщенностью) отсылает уже не к портрету, а к мифологическому образу. Спортсменка и комсомолка Самохвалова выходит из своих натруженных во время кросса трусов, как выходит из пены морской Афродита — отряхивая следы только что прошедшего испытания и рождаясь заново.

Антично-ренессансные реминисценции в обоих этих абсолютно культовых полотнах не нарочиты, а скорее вычитываются зрителем, в большинстве своем ничего о всяких этих Венерах-Афродитах-Джокондах не знавшим, но при всей близости образа и тематики к реальности их собственного бытия точно осознававшим невидимую грань между настоящим и изображенным пространством.

Еще сильнее это неосознаваемое зрителем, но чрезвычайно важное для него отстранение работает в случае со знаменитой "Девушкой с веслом". Вообще-то их две, а еще точнее — три и более: первая и вторая были сделаны скульптором Иваном Шадром в 1934-1935 годах. Первую — жилистую, строгую, полностью обнаженную, с зализанной "античной" прической — Шадр лепил для московского ЦПКиО имени Горького, но там она простояла недолго: вроде как за излишнюю чувственность ее сняли и сослали в Луганск. Второй вариант Шадр делал с другой модели, которая отличалась более мягкими пропорциями и носила другую, более современную и в то же время менее сексуальную прическу. Весло, впрочем, осталось на месте.

Скульптура воцарилась в Парке Горького. Однако настоящей царицей советских садов и парков была вовсе не "Девушка с веслом" Шадра, а одноименная скульптура работы Ромуальда Иодко 1936 года — та, которая в купальнике и с веслом не в правой, как у Шадра, а в левой руке. Первую такую установили в парке водного стадиона "Динамо", а потом вольные ее копии распространились по всему Советскому Союзу. Была еще "Женщина с веслом" того же Иодко (1935) — но кто будет с этим разбираться: "Женщины" под гнетом славы соперниц тоже со временем стали "Девушками с веслами".

Парад физкультурниц на Красной площади, 1940 год

Фото: Фото ИТАР-ТАСС

Первая, отвергнутая, "Девушка с веслом" говорит нам о том, чего не хотело от подобного образа идеологическое начальство: оно не хотело прямой отсылки к античности, а через нее к германской образности, которая в это время вся была обращена именно к античной скульптуре. Первый вариант Шадра был родной сестрой героев любимого скульптора германских вождей Арно Брекера и хоть был куда чище с точки зрения неоклассической эстетики, но явно относился к чуждому плану монументальной пропаганды.

Осовременивание образа спортсменки через прическу, купальники, спортивную форму, чуть измененные (приземленные) по отношению к классическим пропорции должно было вернуть, пусть бронзового или гипсового, но безусловно советского человека на землю. Вот только те самые лучшие и самые знаменитые физкультурницы никогда на грешную землю не ступали, они никогда не были Катьками с тракторного или Райками из продмага: физкультурницы как небожители — вот основа нового пантеона новой общности "советский народ".

Парад физкультурниц на мотоциклах, "Динамо", 1956 год

Фото: Мстислав Боташев, Коммерсантъ

Когда пишут о телесности в советском искусстве, очень любят описывать изменение моды на тело: мол, от тонких, безгрудых, узкобедрых аристократических фигур модные журналы, кино и улица переключились на воспевание ширококостных, крепконогих, грудастых девах из простого народа. Что чистая правда: когда достойным членом общества считается только человек труда, и лучше всего — труда тяжелого, то чахлые городские цветочки героинями быть не могут.

Однако чисто социальными причинами это изменение объяснять не стоит. Тут работает еще и биоидеология: в голодные годы идеалом красоты становится человек в теле — худобу как образец для подражания могут себе позволить только богатые и сытые общества. Здоровое большое тело, выставленное напоказ, вселяет уверенность в завтрашнем дне. Нет ничего убедительнее в этом смысле, чем физкультурные парады первых советских пятилеток — масса тел как одно сплошное советское тело, пригодное для выполнения всех возложенных на него природой и страной обязательств.

Массовое тело, однако, осталось больше фактом истории, чем искусства. С ним отлично поработали фотография и кино, но живопись и скульптура оставили нам образы индивидуализированные. Почти все они безымянны, многие из них похожи друг на друга, тело в них важнее лиц и тем более души, но свет и радость утра нового века они отразили как мало какие другие идеологические конструкты. В этих советских Венерах нам до сих пор мила безусловная победа соцреализма над реальностью.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...