Из дипломатического скандала пора выходить — пауза слишком затянулась
Фото: AFP
Мы уже привыкли к тому, что политические события в мире сменяют друг друга с калейдоскопической быстротой, и никакая вчерашняя сенсация не может долго претендовать на общественное внимание. "Казус Сноудена" это подтверждает: сегодня никто даже не поинтересовался тем, а куда собственно убыл дорогой гость из своего капсульного убежища, чем будет заниматься и на какие средства жить. Между тем остались загадкой причины болезненно бурной реакции США на отказ России экстрадировать Сноудена. Нет ответа и на вопрос: к каким последствиям в отношениях России и США привела вся эта история?
Что напугало американцев
В самом деле, почему уход Сноудена так напугал не только руководство американских спецслужб, но и политическое руководство страны? Ведь для отказа от двусторонней встречи президентов России и США, которым была увенчана "активная фаза" истории с беглым аналитиком, нужны веские причины.
Вообще за всю историю двусторонних отношений СССР/России — США согласованные встречи в верхах отменялись всего дважды. Сноуден — это второй эпизод. А первый случился в мае 1960 года, когда над советской территорией был сбит американский разведывательный самолет Локхид У-2, СССР отказался принимать уже приглашенного президента США Дуайта Эйзенхауэра. Следующий визит американского президента в Москву состоялся 12 лет спустя — только в 1972 году Москву посетил президент Никсон. Чем же объяснить, что совершенно не сопоставимые по масштабу события (сбитый самолет-разведчик, задержание его пилота и отказ выдать США Эдварда Сноудена) вызвали сопоставимые политические последствия?
Положим, господин Сноуден рассказал тем, кто оказал ему гостеприимство в России, о масштабах глобальной электронной слежки, которую ведут США за гражданами других стран и за американцами, за государствами враждебными США и союзными Америке. Так ведь это само по себе не новость.
Уже в 1947 году Америка приступила к созданию глобальной системы станций электронного слежения. В реализации этой программы участвовали помимо США Великобритания, Канада, Австралия и Новая Зеландия. Эта программа впоследствии получила название "Эшелон" (Echelon). Система слежения позволяла слушать, анализировать и записывать любые телефонные переговоры, перехватывать сообщения, посланные по факсу, телеграфу и телетайпу, а также по спутниковым каналам связи. В течение десятилетий в рамках программы "Эшелон" Америке удавалось держать под контролем практически весь глобальный информационный трафик.
Ситуация изменилась к началу 2000-х: появились интернет, оптоволоконные каналы связи, социальные сети и возможностей программы "Эшелон" оказалось недостаточно для анализа и контроля таких объемов информации в условиях широкого использования новых коммуникационных технологий. В 2007 году АНБ США начинает реализацию программы "Призма" (PRISM), результатом которой является возможность следить за любым человеком или организацией, фиксировать все финансовые транзакции в любом банке мира, читать электронную почту, просматривать файлы, загружаемые в Сеть, и многое-многое другое. Программа "Призма" ежесуточно фиксирует 1,7 млрд электронных сообщений, и такой объем информации может быть обработан только автоматически по каким-то сложным алгоритмам.
По заявлениям официальных представителей АНБ, система радиоэлектронной разведки, созданная в рамках программы "Призма", предназначена прежде всего для борьбы с международным терроризмом и нелегальным наркотрафиком. Аналогичные (по предназначению, но не по мощности и широте охвата) системы есть у Индии, Китая и ряда стран Европы. Есть подобная система и у России (она называется СОРМ — Система технических средств для обеспечения функций оперативно-разыскных мероприятий).
Гипертрофированную реакцию американского руководства на поступок Сноудена отчасти можно объяснить разумными опасениями того, что компьютерные программы, с помощью которых террористов вычисляют и ловят, попадут к ним в руки. Но напугала все же не столько перспектива утраты секретной информации, сколько появление нового и совершенно неожиданного противника.
Вспомним, каковы были мотивации действий иностранных граждан, которые начинали сотрудничать с советскими спецслужбами. Условно их можно разделить на два больших блока: деньги и идеология. Одних (как Олдрича Эймса) вела жажда наживы, других (как Кима Филби и его группу) — вера в светлые идеалы социализма. Однако все герои последних "шпионских" скандалов — Джулиан Ассанж, Брэдли Мэннинг и Эдвард Сноуден — не могут быть отнесены по мотивациям ни к одной из двух названных групп.
Их деятельность вообще нельзя назвать шпионажем. Они не искали материальной выгоды, не вступали в контакт с представителями спецслужб иностранных государств и не пытались продать им собранную информацию. Они хотели только одного: донести до возможно большего числа людей информацию, которой владели. И напугало именно это.
В политику входит "поколение интернета", родившееся и сформировавшееся в условиях информационной свободы, доступности информации. На новом витке социально-политического развития его представители сталкиваются с необходимостью решения старой дилеммы: свобода versus безопасность. Эта дилемма когда-то уже была успешно разрешена одним из отцов — основателей США Бенджамином Франклином, который сказал: "Тот, кто готов обменять свободу на безопасность, не достоин ни свободы, ни безопасности". А как будет теперь?
"Казус Сноудена" и его единомышленников наглядно показывает нарастающий протест граждан против того, как обращаются с новыми информационными возможностями спецслужбы разных стран. Опросы общественного мнения, проводившиеся в США, показывают, что более 50 процентов респондентов считают Сноудена не предателем, а национальным героем, и общественное мнение быстро меняется в сторону именно такой оценки. В новом информационном обществе формируется новая система ценностей, которая находит все больше сторонников. Представляется, что "дело Сноудена" можно считать началом радикальных изменений в парадигме безопасности, соизмеримых с теми, что произошли после терактов сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне.
Но после терактов 2001 года политическое руководство России и США осознало необходимость объединения усилий для борьбы с новой общей угрозой — международным терроризмом. А президент США Барак Обама в ответ на отказ России экстрадировать Сноудена в США решил "взять паузу" в отношениях Россия — США для их осмысления.
Новая повестка дня
После того как президент США объявил о намерении несколько свернуть диалог с Россией для осмысления новых реалий, многие эксперты, в том числе и российские, вообще не были склонны связывать это решение с "делом Сноудена". Они придерживались той точки зрения, что дело вовсе не в российском отказе выдать его американским властям, а в том, что России и США попросту не о чем разговаривать. Дескать, позиции и интересы двух стран настолько далеки друг от друга, что невозможно предложить взаимоприемлемой повестки для диалога.
Представляется, что такое суждение было ошибочным. В современных условиях попытки взять паузу в отношениях России и США вредны и опасны. Вопросов, требующих осмысления и обсуждения, не стало меньше, появились новые комплексные проблемы, решение которых невозможно без совместных усилий России и США.
Прежде всего — это организация нового уровня взаимодействия в изменившейся реальности. История со Сноуденом показала, что мы уже живем в условиях нового информационного общества, но совершенно не представляем, какими правилами должны при этом руководствоваться. В силовых структурах ведущих государств нарастает тенденция просто использовать свои технические возможности, ни в чем себя не ограничивая. В то же время нарастает общественный протест против вмешательства государственных силовых структур в частную жизнь граждан. Мы, наконец, осознали, что уже существующие технические возможности позволяют отследить любую банковскую транзакцию, покупку железнодорожного или авиационного билета, прослушать и записать любой телефонный разговор, прочитать любое письмо в электронной почте по всему миру. Личное пространство человека не просто сокращается, оно исчезает. Гражданам явно не нравится жить под прозрачным колпаком своих и иностранных спецслужб, и они начинают все активнее протестовать.
Мэннинг, Ассанж и Сноуден — это только "первые ласточки" грядущих сражений на информационных полях. Так, может быть, стоит уже сейчас подумать, как совместно регламентировать право государственных силовых структур на вторжение в частное информационное пространство граждан? Да и в отношениях между государствами необходимы правила взаимной информационной безопасности. Ведь несанкционированное вмешательство в работу сложных информационных систем может привести к последствиям более разрушительным, чем непосредственное использование вооружений.
Пока же в мире доминирует прямо противоположная тенденция, военные все более активно осваивают виртуальное пространство в своих целях. Кибервойска уже созданы в вооруженных силах США, Израиля и КНР. В России киберкомандование планируют создать в 2014 году. Предполагается, что на начальном этапе киберкомандование получит статус главного управления Министерства обороны и будет действовать в составе войск воздушно-космической обороны. В дальнейшем киберкомандование преобразуется в самостоятельный род войск.
Еще один важный сюжет, не терпящий никаких пауз,— проблема использования стратегических носителей в неядерном оснащении. Межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования (МБР) и ракеты стратегических подводных лодок (БРПЛ) всегда рассматривались только как инструмент ядерного сдерживания. За последние годы ситуация радикально изменилась. Изменения эти определились несколькими факторами. Во-первых, беспрецедентно возросла точность доставки боеголовок к цели. Круговое вероятностное отклонение у боеголовок ракет МХ и "Трайдент" составляет десятки метров, и это далеко не предел. Во-вторых, были разработаны неядерные боеприпасы, с помощью которых можно решать задачи, которые раньше можно было решить, только применив ядерный боезаряд. Речь идет о боеголовках объемного взрыва и пакетах кинетических ударных элементов. Каждый пакет содержит по 50 стержней весом по 15 кг каждый. Изготавливаются они из взрывобезопасного урана-238. Такой пакет стержней сближается с землей со скоростью 3 км в секунду и покрывает площадь, равную футбольному полю. Урановые стержни могут пробить пять палуб авианосца, вывести из строя подводную лодку, находящуюся на глубине, и решить множество других задач, причем сделать все это без подрыва ядерных боезарядов. Бывшие стратегические носители, таким образом, превращаются в оперативно-тактические, способные эффективно бороться с международным терроризмом и наркотрафиком. Однако есть проблема: пуск ракеты с обычной боеголовкой ничем не отличается от пуска ракеты с ядерным боезарядом. Значит, ситуация требует, чтобы Россия и США разработали четкие правила идентификации пусков и необходимых мер доверия, которые позволят избежать понижения уровня стратегической стабильности.
Первоочередного внимания требует и появившаяся в США недавно концепция неядерного быстрого глобального удара (НБГУ). Ее целью является разработка высокоточного неядерного оружия большой дальности, способного в течение часа поразить цель в любой точке земного шара. Но в настоящее время центр тяжести этой программы сместился в сторону систем, не имеющих глобального охвата. Основной элемент программы — разработка гиперзвукового ракетно-планирующего боевого блока. Аппарат разгоняется ракетой-носителем и осуществляет полет в верхних слоях атмосферы. И это не может не тревожить Россию.
Беспокойство российских экспертов вызвал, в частности, неожиданно выявившийся потенциал этих обычных вооружений — способность гиперзвуковых боевых блоков проникать в шахту баллистических ракет и уничтожать их за счет подрыва внутри шахты. Крышка ракетной шахты (толщина 1 м армированного бетона) легко пробивается гиперзвуковым боевым блоком. Для поражения такой точечной цели, как ракетная шахта, необходимо обеспечить точность наведения порядка 3 м. В идеальных условиях полигона эта задача сегодня решается с помощью высокоточной навигационной системы GPS. В военное время или в условиях постановки помех достичь такой точности будет сложно, однако очевидно: появление обычных вооружений с качественно новыми характеристиками радикально меняет и характер боевых действий, и представление о способах обеспечения стратегической стабильности. Появление гиперзвуковых боевых блоков в неядерном оснащении потенциально может открыть новую область военного соперничества между Россией и США — их количество и качественные характеристики не лимитируются сегодня никакими международными договорами.
Они не подпадают под ограничения договоров СНВ, поскольку не являются стратегическим ядерным оружием и не относятся к баллистическим ракетам. Траектория полета гиперзвуковых летательных аппаратов, которые могут появиться в рамках концепции НБГУ, радикально отличается от баллистической. Значит, может появиться новый вид обычных вооружений, который обладает существенным контрсиловым потенциалом, что в корне подорвет стратегическую стабильность. Под угрозой окажутся базовые принципы, на которых все последние годы основывалась система контроля над ядерными вооружениями. Все это делает необходимой организацию российско-американского диалога по новой теме: "Контрсиловой потенциал новых видов высокоточных обычных вооружений". Тема может быть сформулирована и более широко. Важно понимать, что ее обсуждение не терпит отлагательств — это надо делать, пока программа НБГУ находится на стадии НИОКР, решения о закупке конкретных носителей еще не приняты и можно попытаться избежать развития ситуации по наиболее опасным и дестабилизирующим сценариям.
Совершенно очевидно, что ведение диалога по всем этим вопросам требует качественно более высокого уровня доверия в отношениях между Россией и США. А приведенный список далеко не исчерпывает всех проблем, решение которых требует интенсивной совместной российско-американской работы, которой паузы просто противопоказаны — они самым негативным образом сказываются на интересах безопасности обеих держав.
...Президент Путин не раз публично заявлял: "Мы господина Сноудена не приглашали. Он сам прилетел". Конечно, выдавать его американцам ни в коем случае нельзя. А вот "пристроить в хорошие руки", чтобы убрать этот раздражитель, мешающий российско-американским отношениям, было бы очень полезно.