Русфонд продолжает публикации о людях, которые жертвуют деньги на благотворительность, а иногда и что-то большее, чем деньги. Мы стараемся ответить на два вопроса: почему сильный помогает слабым и почему так поступают не все? Сегодня наш автор ИГОРЬ СВИНАРЕНКО рассказывает о том, как многие люди откладывают добрые и важные дела на потом. Думают, что впереди почти вечность. Но вдруг времени осталось совсем мало? И уже не успеть? Впрочем, будущего никто не знает, может, еще как-то пронесет и можно смело и беспечно все откладывать на завтра, на послезавтра и так далее. А там или ишак сдохнет, или падишах.
Фото: Фото из личного архива
В так называемые лихие 90-е я довольно много времени проводил в Америке — когда был собкором журнала «Столица» (впоследствии закрытого, как и многие другие прекрасные, а может, и лучшие русские журналы) в городке Москва, штат Пенсильвания.
Среди прочих я там познакомился с дамой по имени Пэт, Патриция, это имя замечательно знакомо любителям Ремарка — «Три товарища», если помните, была такая книга. Наша американская Пэт, впрочем, была здорова и бодра, корпулентна и энергична, много шутила и смеялась и успела к своим — на тот момент вполне серьезным — годам сделать мощную карьеру. У нее была куча денег, роскошный дом, она ездила на кабриолетах, путешествовала по миру, облетала его почти весь. Муж смотрел на нее влюбленными глазами.
Однако же сказать, что у нее было счастье не только в труде, но и в личной жизни, было никак нельзя.
У нее вышло иначе. Пэт так увлеклась карьерой — в которой ей ну действительно везло, дело было и в этом тоже, не только в ее целеустремленности и неутомимости, что не могла себе позволить такой роскоши, как длинный отпуск. Например, декретный. Она думала: ну еще чуть-чуть, а потом все брошу и займусь детьми! Нарожаю их полно! Денег-то накоплено, они как раз и пригодятся, пойдут на доброе дело.
И вот в какой-то момент она решила приступить к решению своей главной задачи. Муж тоже был доволен, что вот, наконец-то! Не считаясь с личным временем, они взялись за дело, сочетая приятное с возвышенным. Попутно они строили возле дома бассейн и прикупали или присматривали игрушки.
Так прошел год.
Потом еще.
И еще. В какой-то момент врачи — самые лучшие, каких можно было нанять за деньги,— сказали Пэт, что у нее есть медицинские женские проблемы неодолимой силы. Она отказалась верить, что все кончено, и легла в клинику, где обследовали и лечили по высшему разряду. Клинику такую не отличишь от пятизвездного отеля ни по антуражу, ни по сервису, ни по ресторану, там только в подвале устроен настоящий госпиталь со всем, каким надо, оборудованием. Люди там вроде как не лечатся, а богато отдыхают, а когда надо на процедуры, они в лифте спускаются вниз и там сдаются врачам. Если у кого вопрос с лечением решается окончательно, то тело прям из подвала тихо-тихо в закрытом грузовичке анонимно увозят. Это слегка смахивает на бунинского «Господина из Сан-Франциско», не правда ли?
Ну, Пэт уехала из клиники на одном из своих любимых кабрио, но она похоронила свои надежды на самое главное. Много чего можно купить за деньги! Даже и — моралисты тут поморщатся — счастье, ну в тех случаях, когда для того, чтоб оно наступило, не хватает некоей суммы… и вот она вдруг появляется. Но такие бывают вещи, которые не покупаются и не продаются… Много их или мало — на этот счет есть разные мнения.
Пэт довольно долго пребывала в отчаянии. Мало кто об этом догадывался, сильным людям часто удается скрывать чувства. Но потом она пришла в себя и, само собой, додумалась до мысли о приемных детях. В Америке со свободными сиротами проблема, и вот Пэт поехала в Россию — не ценим мы своего счастья. За вполне для нее скромные деньги в русской провинции удалось порешать кучу вопросов, хотя и там счетчик щелкал неумолимо, приближая старость и желание покоя.
Она привезла из России одного ребенка и показывала его мне, просто сияя. Случилось! Пэт собиралась к нам снова, еще за одним счастливцем. У нас тогда был другой парламент, из других людей, которые занимались другими проблемами и сирот не обижали, как-то обходились без этого.
Перспективы перед Пэт открывались роскошные. Мы сидели на кухне — эту привычку кухонных посиделок она привезла из России — и пили водку. Обсудив все, что касалось детей, мы стали болтать о разной ерунде. Тогда обсуждали, к примеру, близкий очередной конец света, по какому-то из календарей. Она отмахивалась. Я же привел «железный» аргумент, а именно: достал из кармана две кредитки и предъявил ей. Вот, говорю, смотри, на каждой из них в длинном ряду цифр есть три шестерки! Карточки новые, только что выпущены. Сатанинские знаки кругом! Это предупреждение! Точно будет конец света! Может, надо все продать и пропить-прогулять?
Она нахмурилась:
— Да что ж ты такое говоришь? Не может быть. Я только что начала жить. У меня появился ребенок, впервые, в 45 лет. И ты не нашел лучшего момента, чтоб объявить конец света!
Она махнула сотку и достала свой бумажник. И стала из него выковыривать пластиковые прямоугольники. Сосканировала глазами один — с ужасом в глазах протянула его мне: там шли три шестерки просто подряд. Достала второй… Там та же картина, только шестерки вразнобой. У нее в глазах стояли слезы. Я вырвал у нее из рук бумажник, где подтверждением богатства теснилась колода карточек, и закинул его на шкаф, и налил ей еще сотку, и вытер ей слезы салфеткой. Конечно, журналисты любят пугать людей, ведь информацию о том, что все ребята живут дружно и переводят старушек через дорогу, трудно продать. Но не до такой же степени…
Мне как-то удалось ее утешить, но настроение я ей в тот вечер — когда, казалось бы, ничто не предвещало — испортил. Не хотел, а испортил. И я тогда понял, как бы заглянув ей в подсознание, до какой степени ее мучила эта потеря времени, какой убийственной казалась ей эта картинка из фильма ужасов, когда жизнь утекает как вода в воронку в фаянсовом белом приспособлении. Еще вроде полно воды и струя заворачивается в спираль, но вот-вот уже все остановится и все кончится. Захотел человек что-то сделать в жизни главное, кинулся искать себе кого-то, чтоб позаботиться о нем, успеть! А времени того впереди, может, уже и совсем ничего. Она тянула, откладывала, переносила на будущее. И тут вдруг недобрый пьяный иностранец объявляет конец света! Она, небось, в тот момент с особой силой кинулась себя корить за то, что не бросила раньше свой бизнес, в котором, честно говоря, уж как-нибудь и без нее б обошлись, и не занялась самым важным и самым главным. Впрочем, и детей родили без нее, другие люди. Это ее обошло стороной. Тогда она захотела взять другое счастье, второго ряда, и думала, что у нее хоть на это-то есть бесконечный запас времени. (Когда человек не собирается помереть на днях, то впереди у него, по ощущениям, вечность, а не 10 и не 20 лет.)
А могло и не быть этого запаса.
Но в той истории был happy end. Несмотря на мою дурацкую шутку, с того дня прошло 15 лет — а конец света, как заметили проницательные читатели, так и не настал.
Повезло просто.
Да, один раз повезло, а дальше я уже ничего гарантировать не могу. Вы уж извините.